Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше

Дикое поле. Второй день с утра до обеда скапываем траву в целях противопожарной безопасности.

В армии в отношении к женщинам безмерная пошлость и одновременно трогательное почтение.

Солдатские соцпрослойки: «молодые», «салаги» («духи»), «шнурки», «черпаки», «старики» («дедушки»), граждане. Мускулистые, говорливые, двадцатилетние, беззащитные солдатушки-ребятушки-стрижены-макушки.

— Так бы вся служба, да?! Валялись бы на лужайке, только есть бы нас приглашали.

Взвод развалился на лужайке у санчасти. Нас пригнали сюда на анализы (кровь, моча).

— Хоть бы их дней по двадцать пять, что ли, было в каждом месяце!

— Закурить есть, мужики?

— Еще один ишак пришел. Иди, чурка, отседа, нету у нас ничего.

— Совесть вы потеряли.

— Эй, опять руки в карманах! Я буду сам зашивать вам карманы. Прямо буду заводить в бытовку и зашивать.

Взвод, марширующий по плацу, ритмичен, как паровоз.

— Унанян! Готовь нос! Тебе пятнадцать писем пришло!

— Развратник.

Армейский клуб. Комнатуха. Черное пианино. Зеленая армейская дверь. Окно распахнуто в березы! В окне дождь, мокрые листья. Как вольно! Как свежо! Сижу на подоконнике, курю. Впервые за шестнадцать дней я могу просто слушать дождь.

К черту ремень!

К черту пилотку!

Лоб, грудь — свежести ветра!

Листик на ветке! Он дрыгается, как нога мальчишки, который сидит на ветке и отбивает про себя задорные такты.

Ладонь подставил лавине капель. Озерцо на ладони, прихлопнул его — брызги в лицо! Ветер рванул дерево, ветки хрястнули по стене!

Голоса! Голоса за дверью! Сразу тревожно. Все! Отрываюсь от окна, от луж, ливня, травы… Солдат.