Начало Руси. 750–1200

Нормативные документы, хотя их едва ли можно назвать справедливыми, заботились о том, чтобы поддерживать моногамию, в целом не одобряли разводов и защищали женщину, в частности, от развода по произволу мужа.[681] Судя по берестяным грамотам, для этого беспокойства были все основания. Так, согласно «Уставу Ярослава», мужчина не мог прогнать свою жену лишь за то, что она хронически больна, но существует берестяная грамота, в которой некто Домажир пишет мужу сестры Якову, что его тревожит недовольство Якова больной женой.[682] В «Уставе Ярослава» предусмотрен штраф тому, кто назовет чужую жену «блядeю» (оказавшись правдой, такое обвинение служило причиной развода). Но в берестяном письме Анна рассказывает своему брату Климяте о споре, разыгравшемся по поводу займа: некто Коснятин обозвал ее коровой, а ее дочь «блядею», в результате чего ее муж, Федор, вышвырнул их с дочерью из дома и грозился убить.[683] Примечательно, что хотя оба названных случая, как будто, подпадают под церковные правила, ни в одном из них не высказано предложение обратиться в суд или к епископу. Обиженные женщины ищут защиты у братьев. Анна даже дает брату точные указания, какие слова ему следует употребить при встрече с Коснятином, вероятно, те, которые соответствуют общепринятым формулам. Жены зависели в первую очередь от мужей, во-вторых — при разладе и неприятностях с мужем — от кровных родственников (т. е. от родной семьи), а их споры разрешали между собой мужчины. Таким образом, и здесь закон, как представляется, постепенно прививался к обычаю, а не заменял его.

Самыми сильными и одновременно самыми слабыми из женщин были вдовы. Вдова управляла имуществом мужа до совершеннолетия детей, а затем ей отходило ее приданое и, в удачном случае, выделенная мужем часть его имущества. Всем, что ей принадлежало, вдова могла пользоваться и распоряжаться по собственной воле, независимо от желания детей.[684] Вдова богатого мужа, происходившая из богатой же семьи, наконец могла почувствовать себя вполне независимой. Но вдова, лишенная этих преимуществ, была беззащитна и больше рассчитывала на повторный брак или на благотворительность. В средние века вдовы составляли значительно большую часть населения, чем теперь, иногда, возможно, до 20 процентов, в зависимости от уровня смертности и количества повторных браков.[685] Церковь призывала к благотворительности по отношению к вдовам, а возможность защищать вдовье наследство облегчала бремя благотворительности.