Начало Руси. 750–1200

Писаний о женщинах почти так же мало, как писаний самих женщин. Ведь они не сражались, не «сидели на столе отцов и дедов», поэтому в летописях для них не находилось места. Насколько можно утверждать, на Руси не существовало куртуазной литературы, а значит и романтического пьедестала для женщины.[658] Если о женщинах где-то и упоминается, то называют их не по собственному имени, а по отношению к мужчине: жена такого-то, дочь такого-то. Очень характерно в рассказе летописи о волнениях 1113 г., что тысяцкий Путята назван по имени, а невестка Мономаха оставлена безымянной. Эта привычка оставлять женщин без имени свойственна всему спектру источников, от ученого трактата до случайной надписи. Наконец, следует иметь в виду, что писали о женщинах в основном те мужчины, которые сознательно вычеркнули их из своей жизни, т. е. монахи. Поэтому упоминания о женщинах носят скорее характер поучений, изложения общепринятых норм, полемики, они не являются описаниями или документами, и женщины предстают в них такими, какими их воображали, какими им следовало или не следовало быть, а не такими, какими они были в реальности. В источниках трудно отсеять факты от авторской позиции.

Однако и сама авторская позиция есть факт, так что и нравоучительные рассказы нельзя отбрасывать только из-за того, что они тенденциозны.

Моисей Угрин служил Ярославу, но попал в плен к польскому королю Болеславу в 1018 г. Через пять лет богатая и молодая вдова-полячка увидела его и выкупила, а затем предложила богатство и почести, если он станет ее мужем. Он же решительно отказался, невзирая на пытки и на благоразумные увещевания тех, кто напоминал ему слова св. Павла: «Унее есть женитися, нежели раждизатися» (Первое послание Коринфянам 7:9). Но Моисей вспомнил о Еве, о жене Потифара, и возжелал стать монахом, ибо «кому подобаетъ паче работати — Христу или женѣ»? Его желание исполнилось, и некий инок «от Святыя Горы» тайно «облече и въ аггельскый образъ». Но все-таки женщина «бестудно влечаше его на грѣх. Единою же повелѣ его нужею положити на одрѣ своем съ собою, лобызающи и обьимающи… Рече же к ней блаженный: "Въсуе труд твой… но страха ради Божиа тебе гнушаюся, яко нечисты"». Услышав это, вдова приказала каждый день давать ему по сто ударов, и наконец велела ему «тайныа уды урѣзати» со словами: «Не пощажю сего доброты, да не насытиться инии его красоты». Но Моисей был отмщен: женщина погибла, а он вернулся в Киев и прожил до конца дней в Печерском монастыре.[659]