Божественный лик Византии

Замечательно, что император и его племянник Испанский король Филипп II (1556—1598) вовсе не собирались ограничивать себя ролью организаторов Собора. Слывший редкостным католиком, испанец потребовал от папы не допускать никаких компромиссов с реформаторами и четко сформулировать католическое вероучение. Даже Португальский король Жуан III Благочестивый (1521—1557) направил в Рим ряд требований. Король желал уменьшения числа кардиналов, уничтожения резервации (право папы распоряжаться вакантными бенефициями) и экспектативы (права духовного лица на получение бенефиций), прекращения практики хиротонии в епископы лиц в качестве награды за прежние услуги курии без какихлибо намерений данного лица служить в качестве архипастыря, резкого уменьшения числа интердиктов и отлучений[819].

Понятно, что Древняя Русь, принявшая веру от греков, активно общавшаяся с Западом, жила той же традицией деятельного участия государей в делах Церкви. Уже князь Ярослав Мудрый (1016—1054) материально обеспечивал священство из государственной казны, законом обязав помимо этого выделять десятую часть всех городских доходов на Церковь. Политическая власть заботилась о христианском просвещении и строительстве храмов, подавляла волнения язычников, давала средства на содержание епископата, формировала церковный суд и активно участвовала во внутрицерковной жизни.

Князья изменяли границы епархий, предопределяли назначение архиереев на кафедры и их перемещение, давали свое согласие на обретение святых мощей, обеспечивали исполнение решений церковного суда, взыскивали штрафы и отправляли в заточение еретиков. Еще в первой половине XIV века монах Акиндин горячо внушал святому благоверному Тверскому князю Михаилу Ярославовичу (память 5 декабря) идею царской ответственности в делах веры и Церкви[820]. А Московский князь Василий Темный (1425—1462) писал в Польшу: «Кто будет нам люб, тот и будет митрополитом всея Руси»[821].

Это были не пустые слова. Когда Западнорусские епископы поставили по желанию Литовского князя Витовта (1392—1430) в митрополиты Григория Самвлака (1416—1419), они обосновывали свой выбор тем, что и в Византии Константинопольский патриарх вместе с синодом не могут поставить над собой самостоятельно кандидата по правилам, но лишь того, кого велит царь[822].

Царь Иван Васильевич (Грозный) в соборной грамоте 1564 года так определял свое отношение к церковным делам: «Прияхом скипетры Российского царствия, тако же и благосостояние святых Божиих церквей, и монастырей, и мест»[823].