Божественный лик Византии

Император справедливо полагал, что европейцы делают все, чтобы не допустить русских к ним. По словам одного сподвижника Петра I, император както обмолвился, что России Европа нужна на несколько десятков лет, «а потом мы повернемся к ней задом»[800].

С этой оценкой солидаризируется другая, принадлежащая перу не менее авторитетного автора. «С давних пор и поныне против Петра слышался упрек в увлечении иноземцами, в поклонении Западу, в пренебрежении русской народности. Ничего не может быть несправедливее этого упрека. Россия в ее идеальном виде была для Петра – всем на земле, за нее он готов был жертвовать жизнью». Как отмечают, идея о воле Божьей, всем управляющей, о необходимости помощи Божией, Божьего благословения для успешного труда проникает всю общественную деятельность Петра. И если в частной жизни император позволял себе некоторые отклонения от правил («у него закон на свою стать», говорили о Петре современники), то в общественной своей деятельности Петр ходил перед Богом в буквальном смысле этого слова[801].

Иногда утверждают, что переход к Синодальной системе являлся уходом Российских императоров от византинизма, но это очевидное заблуждение. По сути своей Российские императоры, начиная с Петра Великого, проводили ту же генеральную линию, что и их древние преемники. Когда некоторые авторы полагают, что при Петре Алексеевиче государство стало заниматься делами Церкви, что «государственная власть утверждает свою суверенную самодостаточность, стремится вобрать и включить Церковь внутрь себя, самую мысль о церковной независимости объявляет “папизмом”, утверждает себя как единственный, безусловный, всеобъемлющий источник всех полномочий и всякого законодательства»[802], то сами, может быть, того не желая, описывают византийские «симфонические» порядки. И далеко не случайно после 1718 года, когда идея отмены патриаршества уже вполне созрела в его голове, Петр прямо говорил: «Богу изволиши исправлять мне гражданство и духовенство, я им обое – государь и патриарх. Они забыли, в самой древности сие было совокупно»[803].

Создавая Святейший Синод, Петр Великий не ломал русской самобытности, которая, как мы имели возможность убедиться, в старых формах часто давала сбой на практике. Но вслед за требованиями времени заложил основы системы «государственной церковности», которая представляет собой смешение начал византийского типа «симфонии» и западной модели «территориальной Церкви». Вследствие проведенной реформы наконецто обе ветви единой христианской власти получили необходимую, естественную форму соединения и возможность трудиться на благо ИмперииЦеркви. Возник новый, русский тип «симфонии властей», соединивший лучшее из нашего древнего наследия и добавивший к нему новые идеи.