Божественный лик Византии

И если без участия царя и бояр никакой церковный Собор не считался «истинным», т.е. полномочным рассматривать все без исключения вопросы благочестия и церковного управления, то и без архиереев никакой Земский собор состояться не мог. Наши иерархи, а также архимандриты, игумены и монастырские старцы являлись неизменными участниками соборных заседаний по всем без исключения вопросам, включая вопросы войны и мира и дипломатических переговоров. Они являлись органичной частью земского собрания, но освященный Собор русского священноначалия имел свою структуру и обсуждал вынесенные на Земский собор вопросы по собственному регламенту. И если на какомто заседании отсутствовал освященный Собор, как называли собрание архиереев и архимандритов, то такой Земский собор в сущем сане не признавался. И не случайно говорят, что соединение в одном органе Боярской думы и освященного собора является древним обычаем Руси[834].

Кроме того, очень часто архиереи вызывались в Москву на длительное время, дабы, за неимением возможности организовывать систематические церковные Соборы, по 2 раза в год, как предписывают вселенские каноны, помогать патриарху в его трудах. Но попутно они же активно соучаствовали в деятельности государственных приказов. И их мнение было далеко не последним в череде тех, которые влияли на решения верховной власти.

Кроме того, как указывалось выше, все без исключения русские архиереи фактически являлись государственными чиновниками с невероятно широкими административными полномочиями. А потому имели чрезвычайно большое влияние на ход дел в Русском государстве. Более того, некоторые священнослужители помимо традиционных административных полномочий имели дарованные царской властью особые права, распространяя свою юрисдикцию на государственных должностных лиц.

Например, Никон еще в качестве митрополита Новгорода был наделен царем Алексеем Михайловичем особыми правами контроля над гражданскими чиновниками. В частности, ему разрешалось освобождать из тюрьмы лиц по своему усмотрению, если, конечно, митрополит не находил за ними вины. Широкие политические полномочия получил протопоп Аввакум, будущий вождь Раскола, когда решением Москвы был отправлен в Юрьевец[835].

Сравнивая описанные выше типы «симфонии», можно смело констатировать, что пример Московской Руси представляет собой некое подобие византийских образцов, хотя и далеко не тождественен им, для чего имелись свои причины. В отличие от Византии, где Церковь пришла в уже созданную и процветающую Римскую империю, в России централизованная политическая власть создавалась при активной помощи священноначалия и на основе Церкви: вначале сформировалась Русская церковь, а затем уже Московское государство. Церковь была единственной объединяющей силой, способной собрать воедино Русь. Благодаря поддержке Константинопольского патриарха и его ставленника – Московского митрополита именно Москва, а не Вильно или Тверь стала центром, объединяющим все русские земли. Приглашение князем Иоанном Калитой митрополита святителя Петра на постоянное резидентирование в Москву предопределило ее внутри и внешнеполитическое положение, выделило среди других русских княжеств[836].