Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Порой государыня интересовалась даже судьбой отдельных солдат, особенно если они «отличились» какими-то нарушениями. Так в июле 1735 г. она повелела министрам заняться делом «плута Василия Одинцова». Проворовавшегося артиллериста, «не ведая о том его худом состоянии», приняли в Конную гвардию, но «когда в том полку о том его воровстве известно учинилось, тогда отослан он для определения в полки, в Военную коллегию и определён был в Ингерманландский пехотный полк, где явился паки в воровстве и из-под караула бежал». Недовольная императрица потребовала от командиров непутёвого солдата «оное дело розыскать и исследовать обо всём обстоятельно».[1073] Не раз звучало в полках и грозное «слово и дело», за которым следовали «розыск» и наказание виновных в оскорблении величества или других преступлениях по «первым двум пунктам».

При Анне гвардейцы, как и прежде, стояли на караулах в Адмиралтействе, Петропавловской крепости, Сенате, Военной коллегии и Тайной канцелярии, а также у полковых изб и на квартирах у генералов, гвардейских штаб-офицеров и иностранных посланников. «В неделю по дважды» полкам было приказано обучаться строевым экзерцициям — так чтобы «солдаты оказывали приёмы и делали вдруг и бодро, и стояли прямо, а не согнувшись, також смотреть, чтобы шли плечом к плечу и ружья несли круче, ступая разом, и головы держали прямо». Конногвардейцы, помимо того, должны были «прямо и бодро» сидеть в седле и ехать «человек за человеком ровно, примкнув колено с коленом». Полки регулярно проводили учения, на которых порой присутствовала сама государыня.[1074]