Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Это означало, с одной стороны, частичные уступки «шляхетству» и его социальным требованиям. Был уничтожен петровский закон о единонаследии, а затем открыт Сухопутный шляхетский кадетский корпус для подготовки из дворянских недорослей офицеров и «статских» служащих. В 1731 г. в поисках лучшей системы «произвождения» правительство восстановило отменённую при Екатерине I практику баллотирования в первые обер- и штаб-офицерские чины в армии. В первые годы царствования Анны помещичьи крестьяне потеряли право приобретать земли в собственность, им было запрещено брать откупа и казённые подряды. «Слёзные и кровавые подати» заставляли крестьян бежать за рубежи государства, в Польшу, или оказывать сопротивление властям и составлять разбойничьи «партии».[1089] С другой стороны, все поползновения дворянского «общенародия» на участие во власти (предложения проектов 1730 г. о выборности должностных лиц в центральных учреждениях и губерниях) были отвергнуты.

Однако представления о «кровавом терроре» и многотысячных жертвах пыток и доносов в годы «бироновщины» явно преувеличены.[1090] Неплохо сохранившийся архив карательного ведомства показывает, что Тайная канцелярия была вовсе не похожа на аппарат соответствующих служб Новейшего времени с их разветвлённой структурой, многотысячным контингентом штатных сотрудников и нештатных осведомителей. В послепетровскую эпоху она являлась скромной конторой, не имевшей местных отделений и профессиональных «шпионов». В конце царствования Анны в ней несли службу секретарь Николай Хрущов, четверо канцеляристов, пятеро подканцеляристов, трое копиистов и «заплечный мастер» Федор Пушников. Через 20 лет, в 1761 г., штат даже уменьшился до 11 человек и годовой бюджет сократился с примерно 2 100 рублей до 1 660 рублей при прежних ставках: новый палач Василий Могучий получал, как и его предшественник, 15 рублей жалованья. Такой же штат (14 человек) с такими же расходами имелся и в московской «конторе» Тайной канцелярии.

Малочисленный штат был занят преимущественно бумажной работой: составлением и перепиской протоколов, допросов и докладов. Доставкой подозреваемых и преступников занимались местные военные и гражданские власти. Основную же работу по охране «колодников» в Петропавловской крепости (где помещалась и сама канцелярия) выполняли офицеры и солдаты гвардейских полков. Они должны были держать заключённых «в крепком смотрении»; следить, «дабы испражнялись в ушаты, а вон не выпускать»; допускать на свидания родственников и надзирать, чтобы жёны «более двух часов не были, а говорить вслух». Они же выдавали узникам «молитвенные книжки» и «кормовые деньги» (у кого они были); иные арестанты с голоду не доживали до решения своих дел.[1091]