Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

В декабре 1730 г. началось формирование полка Конной гвардии из десяти рот (1423 строевых и нестроевых чина). Формально шефом полка считался П. И. Ягужинский, но с его отъездом в Пруссию подполковником стал выдвинутый и обласканный Анной князь А. И. Шаховской; «младшим подполковником» был назначен Б.-Э. фон Траутфеттер, майорами — Карл Бирон (другой брат фаворита) и Р. фон Фрейман. В апреле 1733 г. государыня пожаловала в ротмистры Петра Бирона, девятилетнего сына фаворита, а через пять лет, в день рождения царицы, Бирон-младший был произведён в подполковники Конного полка, но по причине юных лет на деле покомандовать так и не успел. В полку числились не только брат и сын Бирона, но и целая группа Шаховских, в том числе будущий вельможа и мемуарист Яков Петрович. Примерно треть офицеров принадлежали к прибалтийскому дворянству; в рядовые Анна указала брать из украинских однодворцев и «взрачных» представителей «лифляндского шляхетства и мещанства».[1051] В итоге 42 из 120 офицеров двух новых полков являлись прибалтийскими выходами или иноземцами.

В январе 1732 г. гвардия вместе с двором переехала в Петербург. Как и прежде, гвардейцы размещались по домам обывателей, но офицеры предпочитали жить на съёмных квартирах. До государыни дошло, что хозяева требуют с гвардейцев неумеренную плату, и она повелела объявить: «покои» тех, кто заломил цену, «посторонним внаймы допущены не будут».[1052] Только осенью 1735 г. Конную гвардию поместили в казармы на берегу Невы, недалеко от Смольного двора цесаревны Елизаветы. Для пехоты строительство слобод началось в конце 1739 г. — по 20 солдатских домов (с четырьмя «покоями» каждый) на роту и по одному офицерскому дому с огородами и хозяйственными постройками; женатые гвардейцы жили вместе с семействами. Преображенскому и Семёновскому полкам отвели места на левом берегу Фонтанки, Измайловскому — за рекой, «по обе стороны пространства, составлявшего за Фонтанкою продолжение Вознесенской улицы». Полки «так усердно принялись за постройку, — вспоминал Манштейн, — что на следующий год они уже могли занять новые дома. Так как в такой казарме полк был весь собран в одном месте, а офицеры, по милости дурной дисциплины, не были обязаны жить тут все в одно время, то этот порядок значительно облегчил предпринятую царевною Елисаветою революцию, окончившуюся для неё так удачно».[1053]