Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
Сердечкова стирала в мыльной пене какие-то свои носочки-кофточки и посетовала не без умысла на то, что ужасно соскучилась по дому.
Но он не слушал ее и стал рассказывать, что нынче на шоссе со стороны Орджоникидзе прошла еще одна колонна новехоньких, порожних «сайгаков» — белых с красной полосой. И это очень завлекательно.
Маруся, злясь на что-то, полоскала свои носочки-кофточки и поглядывала на то, как Мусатов вертит в руках зеленую Кирину косынку. Косынка висела на спинке Кириной койки, а он взял ее, стал крутить, держа за кончик, потом намотал на свое запястье, потом подбросил и поймал.
Он рассказывал Марусе, каковы его планы в отношении интуристов и Нико Бабурии, и все вертел косынку Киры, а Маруся думала: «В конце концов — не маленькие. И я им не нянька. А Нильсен — гордячка большая, между прочим».
Он посидел и ушел.
Косынка снова висела на спинке Кириной койки.
Бабурия возил туристские группы из Батуми с двухдневной стоянкой в Тбилиси и однодневной на турбазе в Казбеги. Маршрут заканчивался в Орджоникидзе.
По дороге из Батуми в Тбилиси Бабурия сообщал туристам, что на Военно-Грузинской дороге предстоит съемка. Это всем нравилось. Он так усердно повторял имена всех членов группы, что, когда они появлялись в автобусе, их встречали аплодисментами. Впрочем, туристы вообще были склонны аплодировать, и при виде Джвари на горе, и Загэсского водохранилища, и при входе в уютный, весь увитый диким виноградом ресторан «Пасанаури», и даже, застряв на шоссе в стаде на две тысячи голов.
Кира записывала в тетрадку, из какого города прибыл тот или иной турист, чем занимается, в первый ли раз видит море и горы или уже бывал на Кавказе.
Все это впоследствии диктор поведает с экрана: вот токарь из Калининграда, а вот технолог из Казани. Волжане впервые увидели Черное море. А вот учительница из Одессы, а это три шахтера из Донбасса — море уже видели, а горы — нет.
Студенты из Ленинграда, из Ленинграда же метростроевцы.
— Ну, у нас тоже море есть, не скажите. Вот гор, действительно, не видно!
А инженеры с Уралмаша:
— Мо́ря у нас, правда, нет, но зато горы…
Снимали Нико с туристами главным образом на стоянках, поскольку Бабурия сидел теперь за рулем, — тут не до шуток и не до легенд. Разговоры вела в микрофон экскурсовод Лиля. Она сообщила о том, в каком веке построили Джвари — монастырь Мцыри…
— Так вот он!
Она рассказывала, когда построили ЗАГЭС и водохранилище, она вспоминала про великий спор Казбека с Шат-горою; она многое знала о царице Тамаре и когда проложили Военно-Грузинскую дорогу — путь на Владикавказ, путь к России.
Это была образованная, «замечательная, слушай, девушка», которая еще и запевала в микрофон песни из кинофильмов, а туристы подхватывали. Но Лиля не знала иных, простых, вещей. Что нельзя, к примеру, наверняка «пообещать туристам Казбек», потому что в это время года он уже часто прикрыт облаками, а то и вовсе потонул в тумане, будто его и не было никогда. А в Дарьяльском ущелье всегда «ххолод» из-за страшных сквозняков, и надо предупреждать туристов, чтоб не запихивали плащи и шерстяные кофточки на самое дно чемоданов и рюкзаков, которые водружаются на крышу «сайгака» под брезент.
Только в один «съемочный рейс» и повезло с Казбеком!
Он будто поджидал и токарей из Калининграда, и трех шахтеров из Донбасса, и метростроевцев, и студентов из Ленинграда, и Мусатова с группой: серый вездеход, как жеребенок за маткой, шел следом за вишневым, с желтой полосой, сорокаместным автобусом.
В высокогорном селении Казбеги, выжженном и выветренном, бесшабашная синева небес не смягчает, а только подчеркивает суровость скалистого пейзажа.
Казбек сверкал первозданной белизной, но туристы удивлялись, что Казбек кажется не таким уж большим и довольно близким. На закате он стал сиреневым. Блики солнца еще не погасли, когда из-за высокой острозубой гряды стала быстро выкатываться маленькая, юркая, сверкающая до боли в глазах луна, и Казбек стал голубым.
— Это что, пха… — пожимал плечами Нико Бабурия. — Надо восход увидеть!.. Кто хочет видеть?.. Кто хочет встать в пять утра?.. Кто ветра не боится? Ветер на заре будет, как сатана!.. Кто хочет?
Только не Лиля. Это не входит в ее обязанности — вставать в пять утра.
Ветер бушевал с полуночи. Он гонял пыль и мусор по улицам селения, вертелся и выл на огромной пустой площади с бензоколонкой посредине, гнул чахлые деревца, гремел на крышах, а к рассвету ближе совсем распоясался, засвистел, как разбойник, буйный ветер из ущелья, ветер с гор, крепко пахнущий снегом и льдом.