Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
Она долго не оборачивалась, шла быстро, Рудя едва за ней поспевал.
— Да скажите, куда вы идете, Света!
Она обернулась, топнула ногой.
— Во-первых, не смей мне говорить «вы», слышишь? Не смей! Не смей, дурак набитый! Не смей!
— Ну, ладно, пожалуйста, не буду. И пошли обратно, Лешка тебя отвезет.
— Никуда я обратно не пойду. Понял? Никуда, никогда! О, теперь никогда!
Она заплакала и стала вытирать глаза и нос подолом, платка не оказалось. Одна ее коса выбилась из прически. Света тряхнула головой, косы упали на плечи, а шпильки Света швырнула в кусты.
— О, теперь всё! Я хочу домой, я пойду на станцию. Где здесь станция?
Он понял, что она действительно ни за что не вернется на берег.
— На станцию так на станцию, — решил внезапно Рудька, — я тебя провожу. А реветь не надо. Юмора, юмора! Ведь мы бесстрашная советская молодежь, верно?
— Без тебя знаю, дурак, — огрызнулась Света, — далеко станция?
— Не очень, если лесом, напрямик. Пошли. На, бери мой пиджак, холодно. Да ну, бери давай! И — ходу. Собирается дождь.
Они пошли молча и быстро по узкой лесной тропе. Было темно, ветер кренил верхушки деревьев, пахло сырым можжевельником, грибами, осенью.
— Это еще с того вечера началось, когда, мы с тобой в кино ходили, — сказала наконец Света, как бы уяснив себе суть вещей.
— Да что началось?
Она долго молчала и быстро шла.
— Скоро станция?
— Скоро. Осторожно — коряга.
Он хотел взять ее за локоть, она выдернула руку.
— Да не бойся ты, Светка.
— Ничего я не боюсь. Просто не хочу.
Вдруг она повеселела.
— Рудька, знаешь, а есть один человек. Один человек! — воскликнула Света.
— Какой человек?
— Один такой. Во-первых, высокого роста, — сказала Света не без злорадства и как бы мстя Руде за все свои злоключения, — он вообще красивый. Мы давно не виделись. С весны. Он с папой работает. Это замечательный человек, — сказала Света, которой показалось в этот миг, что нет в мире более благообразной и выдающейся личности, чем Санька Куманек, — а я плохо с ним обошлась. Подло.
— Да что «плохо», что «подло»? Что ты в этом понимаешь? Ты просто глупенькая, Света, — рассердился Рудя, — действительно дитё.
— Нет, подло. Я была подлая, — настаивала Света, испытывая большое удовольствие.
— Да ну тебя…
Он только рукой махнул.
— Скоро станция, Рудя?
— Скоро.
Они снова шли молча.
— А знаешь, Рудя, тебе они тоже ни к чему бы… — сказала Света. — Ну, компания эта. Особенно Игнатий этот. Какой-то старый, странный. Ну, что у тебя с ним общего?
— Валька Бунчикова, — ответил Рудька с печальным цинизмом.
Света не поняла, на счастье.
— Рудя, ты еще мальчик, перемени жизнь!
— Мой старший брат, Виталий Осипович, тоже толкает меня на сей благородный путь, — ответил Рудька, — он сменным инженером на промыслах работает. Не знаю, — вздохнул Рудька, — сидеть второй год в десятом классе тоже не вещь. Но Баку?.. Нет, мы еще повоюем.
— А мои родители говорят, что в молодости надо повидать белый свет и поработать в отдалении, это полезно! Когда я буду актрисой, я тоже для начала поиграю на периферии. Актрисой я буду хорошей, и всюду сумею устроиться… во Владивостоке, или в Мурманске, или в Киеве, да где угодно.
Она уже полностью обрела душевное равновесие.
— Это же интересно, когда самостоятельно!
Он промолчал.
— А вот и станция! — обрадовалась Света, завидя огоньки меж деревьев. — У меня только денег нет. Ни копеечки. Купишь билеты, Рудя?
— У меня тоже нет.
Света удивилась. Ей казалось, что Рудя всегда при деньгах, и больших.
— Что же делать?
— Придется — зайчиком.
— Только этого не хватало! — возмутилась Света. — Мне до Сойкина, наверное, остановок пять? Но тебе-то до самой Москвы — зайцем?
Когда они поднялись на перрон, стал накрапывать дождь.
— Электричка придет через четыре минуты, — сказал Рудя, поглядев на расписание под фонарем, — тебе везет.
— А ты разве не поедешь?
— Нет, я вернусь. Туда, к реке. Они дожидаются… Валька. Это ты уже перевоспиталась, а я еще нет, — усмехнулся он.
— Слушай, Рудя, — сказала Света, — езжай в Баку.
— Ты считаешь? Там ветрено, говорят, и пыльно.
— А я и не знала, что ты остался в десятом… Твои родители давно умерли? — спросила Света. — Кричевский и Афрамеева всегда в разъездах… Там, у Виталия в Баку, жена и дети, да?
— А ты, между прочим, не так глупа, если учесть, что шестнадцать тебе еще не скоро, — заметил Рудя, — вон электричка.