Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
«Да они уже проехали, наверное… Можно возвращаться».
Но Света добрела до будки стрелочника и присела на поваленную сосну, чтобы отдохнуть.
Прошло еще минут десять — и вот появилась знакомая серая «волга».
«Волга» притормозила, Лешка-шофер высунулся, озираясь.
Валя крикнула:
— Ты давно ждешь? — будто и не сомневалась, что Света на месте.
— Залезайте, Светлана Викторовна, — пригласил Рудя.
Света помотала головой, но подошла к окошку.
— А Наташка где? — спросила она.
В машине сидел какой-то незнакомый.
— Да ну ее, рыжую! — замахала руками Валя. — Ей спать пора, рыжей, большой с нее интерес! А ты залезай, Света, какой без тебя пикник? И не бойся. Это мой дядя Игнатий, мамочкин брат. А это, значит, Светочка Мусатова — артистка.
Свету уже втащили в машину.
Игнатий сверкнул стальными зубами:
— Как же, как же. Слышал, слышал. Фамилия известная.
У него была квадратная лысеющая голова и короткие пальцы с толстым обручальным кольцом на указательном.
Машина шла быстро. Вскоре Леша свернул на боковую лесистую дорогу.
— Зачем, болван? — закричал Рудька. — Так крюку дадим!
Леша молча и с тревогой глядел перед собой. Он вообще бы с радостью отказался от этой поездки к реке. Ерунда сплошная — ехать, на вечер глядя. Прохладно. Ни тебе искупаться, ни позагорать. Ему опротивели за лето тайные эти поездки, да и никакого веселья не получалось.
В каждой встречной машине Леше мерещились пианисты, валторнисты, скрипачи — друзья хозяина, которые могут, узнать Лешу, а потом рассказать, что он катает Рудьку с компанией.
Самое скверное было то, что ни Симон Осипович Кричевский, ни Нина Петровна Афрамеева никогда не проверяли ни спидометра, ни талонной книжки, абсолютно доверяя Лешке.
Теперь, сидя за рулем, он думал: «Нет уж, в последний раз катаю. Нет, ну хоть бы разок повеселились, посмеялись, а то все не как у людей. Теперь девчонку эту прихватили. Ну что ей с Валькой и с Игнатием за интерес?»
А девчонка сидела сама не своя.
Ну зачем она поехала? И даже Катю не предупредила.
— Ненадолго, верно? Мы скоро назад?
Валя размахивала руками и хохотала.
— И не стыдно ли, Светочка, так бояться родни? Ой, не могу!
Свете показалось, что Валя какая-то странная сегодня и чем-то от нее пахнет. Не вином ли?
Машина шла по дороге, обсаженной стройными, как свечи, березками. Но Света ничего не замечала. Ей хотелось поскорей куда-то попасть, чтоб сразу и назад.
Вскоре березы кончились, и под темнеющим, в низких облаках небом показалась взъерошенная, свинцовая река; ветер трепал камыши у гнилых мостков. На том берегу, над поросшим кустарником высоким обрывом, виднелись дома; в иных уже зажгли свет, и вечерние эти огоньки казались уютными и притягательными.
Холодно и печально пламенел край неба — осенней зарей.
На сыром, вязком песке расстелили плащ. Рудя вытащил ручной фонарик, хотя было еще достаточно светло. Это, по идее, должно было прибавить веселья, и Рудя то зажигал фонарик, то гасил перед самым носом Вали, Светы и Леши.
Игнатий вынул из портфеля две бутылки пива, бутылку коньяку, бутерброды — неаппетитные, и картонные стаканчики, в каких обычно продают сметану.
— Что-то скажет моя печень и моя жена! — изрек Игнатий.
Света опасливо смотрела на все эти приготовления. Он протянул ей открытый портсигар.
— Отличные, сам набивал. Таких, знаете ли, нигде не купите.
— Да ну, что вы… — шарахнулась Света.
— А что пить будете?
— Ничего.
— Тебе, Алексей, я не предлагаю, — сказал Игнатий, — тебе в аварию нельзя… А вот был бы номер, если бы ты с нами в аварию попал, а? На хозяйской машине, а? В небольшую. Так, вмятины две-три, не больше. А, Лешка?
Валя и Рудя захохотали, хотя шутка была не новая.
Леша лежал животом на песке, чуть поодаль от остальных, и кидал камешки в воду.
— Пива тебе можно, Лешка, немного можно! — распоряжалась Валя, — а тебе, Рудя, коньяку. Старший брат его в Баку забирает, слышишь, Светочка? Чтоб остепенился. Забаловался он тут, брат знаменитостей! Пей! Это твоя отвальная. И ты выпей, Светочка, ну, каплю, каплю можно! Ну, не ломайся, — заговорила Валя строго, — ты же не маленькая, ты же не Наташка какая-нибудь. А за Рудьку тебе надо выпить, Светочка… — подмигнула Валя.
Света пригубила, пока остальные пили, — нет, то был не компот из сухофруктов на этот раз!
Она закашлялась так, что у нее слезы из глаз брызнули.
— Ух ты, мой птенчик дорогой, моя красулечка! — залопотала Валя. — Ничего, ничего, привыкай, пригодится!