Начало Руси. 750–1200

Здесь бросается в глаза отсутствие такого понятия, как «единовластие». Оказывается, Ярослав, хотя и был с виду монархом, при этом вовсе не являлся монархистом, убежденным в необходимости сохранять и впредь систему единоличного правления. Квазиимперский культурный фасад, возведенный под патронажем Ярослава, так и не был подкреплен созданием соответствующей формы правления. В сфере же политической практики была отброшена даже видимость имперских идеалов. Начиная со второй половины XI в. в политическом дискурсе ведущее место занимали термины родства, а усилия идеологов элиты были направлены на то, чтобы находить в христианском учении основания для принятого династического порядка.[531] Подобная трансформация — не редкость для раннесредневековых монархий.

Картина была бы вполне ясной, если бы не следующие четыре оговорки. Прежде всего, не ясно, в чем именно состоял принятый династический порядок. Не существует никаких ранних сведений о случаях, когда наследство разделили бы мирным способом до того, как его начинали делить с оружием в руках. Впрочем, если таких сведений нет, кроме, быть может, намека в хронике Титмара Мерзебургского, то это может лишь означать, что до нас они не дошли. Поэтому трудно сказать, насколько традиционным или новаторским было устройство, которое Ярослав оставил своим сыновьям.

Во-вторых, само завещание не столь ясно и всеобъемлюще, как кажется на первый взгляд. Его положения потенциально противоречат друг другу: если старший брат поставлен «в отца место», то насколько неприкосновенны для него владения младших братьев? Следовало ли, в случае смерти одного из братьев, считать долю, завещанную ему Ярославом, постоянным владением его ветви рода — отчиной, которую, в свою очередь, унаследуют его сыновья и внуки и будут дальше делить на части? Или же старший брат должен тогда распорядиться выморочными землями по-другому? Или, может быть, города перечислены в завещании в определенном порядке в зависимости от почетности княжеского стола, а значит, могут перераспределяться — но не произвольно, а сообразно изменениям в старшинстве потомков Ярослава? Далее, в завещании имеются некоторые упущения. Например, не упоминается семья старшего сына Ярослава Владимира, умершего раньше отца. Не упомянут Судислав — давно томившийся в заключении брат Ярослава. Среди городов не назван Полоцк. Вообще список городов выглядит странно: первые места в нем, как и следовало ожидать, занимают Киев и Чернигов, но нет ни Новгорода, ни Турова, ни Тмутаракани, а малоизвестный до тех пор Переяславль числится среди первых.