Начало Руси. 750–1200
- Автор: Франклин Симон, Шепард Джонатан
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: Дмитрий Буланин
- ISBN: 5-86007-234-1
- Переводчик: Дмитрий Михайлович Буланин
- Жанр: История
Электронная книга - «Начало Руси. 750–1200». Краткое содержание книги:
Во-вторых, с практической точки зрения перевод произведений письменной культуры на новый язык отличается от перенесения произведений визуальной культуры в новое окружение. Здания и картины можно копировать, художников и ремесленников можно приглашать и платить им, предметы искусства можно покупать или получать в дар — все это не требует предварительной подготовки своих специалистов. Ярослав импортировал свое зримое христианство непосредственно из Византии. Так же непосредственно импортировать книжность было бы сложнее, но на деле в этом не было нужды, так как имелся более удобный путь. Письменная христианская культура дошла до русов, преломившись дважды: во-первых, потому что ей пришлось пройти сквозь лингвистический фильтр между греческим и славянским языками, а во-вторых, потому что все тексты первой необходимости уже были подготовлены в другом месте, в Болгарии. Письменная христианская традиция на славянском языке уже успела устояться. Не было никакого смысла заново ее изобретать, при помощи классического образования, или без него. Церковнославянский язык служил сразу и мостом, и барьером: мостом к православной вере и барьером (или, по крайней мере, тормозом) на пути прямого приобщения к культурам, развивавшимся на других книжных языках Европы. Предпочтение, оказанное полученной из вторых рук христианской письменности на славянском языке, ничуть не противоречит тому, что греческая культура заняла в середине XI в. почетное место в визуальных проявлениях христианства.
Совершенно независимо от проблемы псевдоклассической учености, издавна идет спор, занимались ли все-таки и сами русы, а если занимались, то в каком масштабе, переводами новых произведений, переводили ли они заново то, что уже было переведено, или довольствовались полученным в наследство. Одна туманная и искаженная фраза в панегирике Ярославу, читающаяся на страницах «Повести временных лет», гласит, что он «собра писцѣ многы и прекладаше от грекъ на словѣньское писмо». Эти слова обычно понимали как прямое утверждение того, что Ярослав развернул целую программу переводов, приказав переложить греческие книги на славянский язык. Опираясь на авторитет летописи, лингвисты придумали критерии, позволившие определить дюжины произведений как плоды работы той «школы переводчиков» (а то и «академии»), которая была создана Ярославом. Но приведенная фраза может просто означать, что Ярослав велел переписать церковнославянские тексты с глаголицы на кириллицу, или что он привез писцов из византийских земель (к которым тогда принадлежала и Болгария), чтобы они писали «словеньским писмом» — в любом случае он собирал переписчиков, а не переводчиков.[519]
Вопрос так и не решен, да скорее всего и неразрешим. С одной стороны, ни об одном известном сейчас церковно-славянском переводе нельзя уверенно сказать, что он выполнен в Киеве местным уроженцем.[520] С другой стороны, поскольку лингвистических критериев для локализации текста часто бывает недостаточно, не менее трудно доказать, что некоторые произведения не были переведены в Киеве при Ярославе. С одной стороны, местные авторы в большинстве своем не обнаруживают никаких признаков знакомства с византийской литературой в греческом оригинале, отчего напрашивается мысль, что киевское образование не давало оснований для карьеры переводчиков.[521] С другой стороны, если это замечание приложимо к культуре Руси, сложившейся с течением времени, то его значимость применительно к Илариону, т. е. к культуре середины XI в. — более проблематична.[522] В любом случае данный период был временем самого престижного положения греческой культуры в Киеве, и именно к этому времени относится спорная фраза «Повести временных лет».
Если бы житель средневекового Киева мог услышать подобную дискуссию, он был бы озадачен ее смыслом и горячностью ее участников. Церковнославянский не был языком национальной культуры. Общество сознавало, что оно в долгу перед Кириллом и Мефодием, но в остальном вопрос о том, кто, где и когда выполнил тот или другой перевод, оставался простой формальностью. Ведь слова книг растекались по всей земле, как бесчисленные реки — не была ли это разновидность средневекового Интернета на информационной магистрали? — а славянский язык был один.[523]
519
ПВЛ. Т. 1. С. 102; см.: Lunt Н. On Interpreting the Russian Primary Chronicle: The Year 1037 // SEEJ. 1988. Vol. 32. P. 251–264; Ostrowski D. What Makes a Translation Bad?: Gripes of an End User // HUS. 1991. Vol. 15. P. 441–442.
520
Cм.: Thomson F. J. «Made in Russia»: A Survey of Translations Allegedly Made in Kievan Russia // Millennium Russiae Christianae, 988–1988: Tausend Jahre Christliches Russland / Ed. G. Birkfellner. Koln; Weimar; Wien, 1993. P. 295–354.
521
Thomson F. J. The Implications of the Absence of Quotations of Untranslated Greek Works in Original Early Russian Literature, Together with a Critique of a Distorted Picture of Early Bulgarian Culture // Slavica Gandensia. 1988. Vol. 15. P. 63–91.
522
Muller L. Eine weitere griechische Parallele zu Ilarions «Slovo о zakone i blagodatU // ТОДРЛ. 1993. T. 48. S. 100–104.
523
См.: ПВЛ. T. 1. C. 23; Молдован A. M. «Слово о законе и благодати». С. 88 (л. 1806); Franklin. Sermons and Rhetoric. P. 14.