Начало Руси. 750–1200

Хотя книжная культура была преимущественно культурой переводов, к середине XI в. русы начали также применять книжный язык для собственных целей. Если непрерывная история официальной религии начинается с княжения Владимира, то непрерывная история местной христианской литературы восходит ко времени Ярослава. Развитие местной литературы мы рассмотрим в следующих главах, а пока отметим, что для середины XI в., несомненно, самой выдающейся фигурой является Иларион, величественно возвышающийся над остальными авторами, как Св. София над деревянными постройками, блистая стройностью и элегантностью замысла в исполнении своих произведений, которых никто другой так и не сумел достичь. Что же касается современников Илариона, то они кажутся едва различимыми тенями. Одна краткая проповедь — череда общих мест на тему благочестия приписывается Луке Жидяте, епископу Новгородскому (ок. 1035–1059).[524] Об остальном можно строить лишь многочисленные гипотезы: не в середине ли XI в. были написаны некоторые из составных частей «Повести временных лет»? Тогда ли было написано «Сказание о Борисе и Глебе»? Не митрополит ли Иоанн I использовал византийские литургические гимны для церковной службы в память Бориса и Глеба? Если это так, то в каком смысле можно относить подобные сочинения к числу местных или оригинальных?[525]

Понятно, во всяком случае, какого рода вопросы возникают при изучении киевской письменности XI в. Но даже при отсутствии на эти вопросы определенных ответов, остается, в основе своей, в силе принципиальное различие между временем Владимира и эпохой Ярослава, каким оно предстает в изображении Илариона и в летописи: Владимир, не получивший книжного образования, решил, что русы должны им обладать, а Ярослав, покровитель образования во втором поколении, способствовал его активному применению и распространению. Если Владимир «слыша бо единою еуангелье чтомо», то Ярослав сам «книгамъ прилежа, и почитая е часто в нощи и въ дне». Владимир принуждал детей к чтению, а Ярослав нанимал писцов для переписывания книг.[526] Остается неясным, в каких масштабах Ярослав покровительствовал книжной культуре, понятно лишь общее направление его усилий. До эпохи Ярослава имеется очень мало сведений об использовании письма для местных нужд вообще и о переписывании христианских текстов на славянском языке, в частности. Но начиная с середины XI в. признаки и плоды собственной книжной учености становятся все более многочисленными и разнообразными.