Князь Меттерних. Человек и политик

У нее еще теплится надежда на будущее. «Сегодняшние наши отношения портит политика», — сокрушается она. «Но, возможно, они выправятся сами, естественным образом. Нередко сложнейшие вопросы решались самым простым образом. Это зависит только от доброй воли, у меня ее достаточно… Я молю вас, любите меня так, как это вы всегда делали», — заклинает Доротея Клеменса. Она просит, чтобы он любил ее, несмотря на политические разногласия и, особенно, несмотря на молодых девушек. В последнем отчаянном письме от 22 ноября 1826 г. она предлагает начать все заново. «Вы и я, — взывает княгиня, — во всем мире трудно найти людей нашего калибра. Наши сердца и наши умы гармонируют друг с другом». И наконец: «Вам не найти никого лучше меня!»[667]

Но Клеменс и на сей раз не внял этим страстным заклинаниям. Теперь могущественный и богатейший вельможа мог позволить себе союз по велению сердца с безродной красавицей. Его уже не могли остановить увещевания подруги: «Что вы за странный человек? Я полагаю, что выглядела бы смешной, если бы занялась юнцом»[668].

Вокруг светлейшего вдовца велись большие маневры. Уже говорилось об активности Е. Хитрово, видевшей в Меттернихе блестящую партию для своей дочери Екатерины. Гораздо больше оснований было для разговоров о возможном браке канцлера с княгиней Мими Лихтенштейн. Возле Меттерниха вьется и совсем юная Мелани, дочь старой приятельницы князя графини Молли Зичи. Мелани выразила ему соболезнование после смерти Элеоноры, поздравляла с днем рождения. Клеменс относился к ней как к ребенку: она выросла на его глазах. Отвечая на одно из ее писем, он шутливо обещал ей «меланизироваться»[669]. Но это произойдет позже. А пока он постепенно начинает догадываться, что Молли и сама Мелани смотрят на него как на потенциального жениха. Он относится к этому не без удовольствия, однако еще не воспринимает такую перспективу всерьез.