Божественный лик Византии

Вера не является синонимом косности; напротив. Истинно религиозное сознание не желает верить слепо, оно стремится понять и познать, насколько это вообще возможно человеческому чувству и разуму, объект своего поклонения. Справедливо отмечают, что Христос и Его пророки пришли не к дикарям, а в самое развитое к тому времени общество. А Отцы и Учители Церкви нередко облекали свои мысли в изысканные формы античной философии. Но в этом отношении русское общество заметно уступало блистательной Византии и даже ненавидимому ею Западу[642].

Иностранцы действительно оставили нам детальное описание патриарших служб, длившихся часами, и торжественных шествий духовенства в сопровождении царя и многочисленной паствы. Но за порогом Успенского собора было далеко не так боголепно. На Литургии в храмах обычно стоял несмолкаемый гул: купцы обсуждали торговые дела, женщины сплетничали, нищие и убогие выпрашивали милостыню, ничуть не стесняясь того, что своими воплями заглушают слова Евангелия, бегали ребятишки. При этом наши предки были убеждены в том, что необходимо вычитать и пропеть все, что положено, причем за основу (случайно или по ревности веры – Бог весть) был взят устав одного из самых строгих восточных монастырей (Студийской обители), малоподходящий для обычных приходских служб.

Литургия получалась длинной и утомительной, а потому, желая сократить ее и в то же время не нарушать устав, священники прибегли к единовременному чтению, «многогласию» – но лекарство оказалось хуже болезни. Служба, конечно, сократилась, но очень скоро миряне стали относиться к ней формально и стремились ходить в те храмы, где служба была самой короткой. Как следствие, священники, целиком зависящие от пожертвований прихожан, желая завлечь в свой храм их в наибольшем числе, старались максимально сократить Литургию, доводя «многогласие» до 6—7 единовременных читок[643].

Многие иностранцы оставили свидетельства религиозного невежества многих москвичей. В подавляющей массе своей русские люди знали только несколько самых простых и распространенных молитв вроде «Отче наш» и «Богородице Дево». А многие были искренне убеждены в том, что знание молитв – дело священников и бояр. Доходило до того, что некоторые пребывали в абсолютном убеждении, будто Царствие Небесное уготовано лишь патриарху, царям и наиболее знатным боярам, а простой человек никогда не заслужит у Бога такой милости[644].