Божественный лик Византии

В XX столетии аналогичные суждения высказывал такой выдающийся иерарх и церковный деятель, как митрополит СанктПетербургский и Ладожский Иоанн (Снычев) – (1927—1995): «Судорожная эпоха Петра, разметавшая русскую старину в погоне за европейскими новшествами…»[619]

Отдавая должное государственным деяниям царя Петра Алексеевича, известный историк А.Н. Боханов, наш современник, также полагает, что с его царствия «русский исторический опыт был предан долгому забвению»[620].

Эти и сходные с ними оценки легли в основу «патриотической» позиции крайнего неприятия дел первого Российского императора. С середины XIX века стало само собой разумеющимся, что все недостатки нашей церковной жизни трех прошедших столетий исчезнут только после освобождения Церкви от государственной опеки, восстановления патриаршества и уничтожения Святейшего Синода[621].

Между тем трудно не заметить, что помимо примелькавшихся авторов негативных, хотя и стандартных, оценок присутствует длинный ряд имен, отстаивавших качественно иную точку зрения. Это далеко не случайные для истории Русской церкви исследователи. Если мы возьмем на себя труд взвесить все pro et contra, то обнаружим, что в подавляющем большинстве своем профессиональные ученые не спешили клеймить детище Петра Великого. Хотя, как известно, они принадлежали разным эпохам и имели далеко не сходные политические пристрастия.

Например, известнейший русский историк В.О. Ключевский (1841—1911) без всяких оговорок положительно оценивал труды Петра Великого как преобразователя церковной и государственной жизни. Он отмечал, что в деятельности императора «впервые ярко проявились народновоспитательные свойства власти». Петру I, по его мнению, удалось сформировать и закрепить в народном сознании идею «общего блага», блага Русского государства, Отечества[622]. Его положительную (в целом) оценку упразднения патриаршества разделял и его учитель С.М. Соловьев (1820—1879). Сын русского историка, философ В.С. Соловьев, полагал упразднение патриаршества и создание Синода исторически неизбежным результатом и положительно оценивал его[623].

П.И. Малицкий (1852—?) также довольно благосклонно оценивал результаты Синодального периода, обращая особое внимание на резкое улучшение материального положения приходского духовенства[624]. П.В. Знаменский (1836—1917) отмечал широкие успехи в деле миссионерства и духовного просвещения языческих народов и мусульман, в Сибири, Китае, на Кавказе, Америке и в Японии[625]. Близкие оценки высказывал и другой историк Русской церкви, Н.Г. Тальберг (1886—1967). А.П. Доброклонский (1856—1937) полагал, что с началом Синодального периода православная миссия, вопервых, приобрела системные, организационные черты; вовторых, церковные учреждения заняли менее обособленное, чем ранее, положение, наконец, втретьих, резко поднялось умственное и нравственное состояние духовенства[626].