Божественный лик Византии

Но, пожалуй, наиболее категоричную и отрицательную точку зрения относительно восстановления патриаршества в России высказал в свое время блистательный русский историк Церкви Е.Е. Голубинский (1834—1912). «Опасение Петра, что патриарх станет во главе недовольных его государственной реформой, было весьма основательно, и если бы это случилось (не при Петре, а после его смерти), то могло бы сопровождаться крайне печальными последствиями, так что нужно радоваться, что патриаршество было упразднено вовремя и без скандалов, с которыми оно могло бы быть упразднено потом». Оглядываясь на пример патриарха Никона, Голубинский четко обозначал свою позицию: «Если институт церковный, оказывающийся вредным для государственной власти, может быть упразднен без всякого вреда для Церкви, то, конечно, государство имеет право упразднить его, а таким институтом у нас было патриаршество»[630].

Не менее горячим противником восстановления патриаршества был святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский и Коломенский (память 2 декабря). Одному из своих корреспондентов он писал следующее: «Хорошо было бы не уничтожать патриарха и не колебать тем иерархии, но восстановлять патриарха было бы не очень удобно; едва ли он был бы полезнее Синода. Если светская власть начала тяготеть над духовной, почему один патриарх тверже вынес бы сию тягость, нежели Синод? Было время, когда в России не было ни патриарха, ни Синода, а только митрополит. Но власть светская искренне чтила духовную власть и ее правила; и сия имела более удобства действовать с ревностью и одушевлением»[631].

Утверждение, будто причин для церковной реформы Петра Великого не существовало, поскольку никакого противостояния властей не было вовсе, доходчиво опроверг еще блестящий историк русского права В.И. Сергеевич (1832—1911). «Признание за Православной Церковью свойства государственной Церкви, а за представителями ее качеств публичной власти, – полагал он, – не могло не возбудить вопроса о том, какое существует отношение между этими двумя властями. При возможности двоевластия вопрос этот должен бы решиться в пользу подчинения духовной власти светской, или наоборот. Но прежде чем наша история пришла к окончательному решению этого вопроса, она пережила ряд столкновений двух властей»[632].

Разумеется, в действиях царя случалось много ошибок – естественная дань ума человеческой природе. Но следует согласиться с тем мнением, что о трудах Петра I нельзя судить на фоне отдельных недостатков; нужно оценивать дело преобразователя[633]. Именно здесь заключается ответ на самый важный вопрос: был ли прав исторически Петр Великий, упразднив патриаршество и заменив его Святейшим Синодом, подчиненным императору как «крайнему судье» церковных дел? Ведь упразднение патриаршества Петром Великим нужно оценивать не только по самому факту – что было сделано, но и почему это было сделано им, какую цель преследовал первый Российский император и от каких опасностей уберегал вверенное ему Богом отечество. На эти вопросы мы и попытаемся ответить.