Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
«Снег в горах — синь в небесах», — говорят на Военно-Грузинской.
И еще: «Казбек дует — погода будет».
А кто его знает, Казбек дует ли?
«Десять камней насчитай на дне Арагвы и не бойся тумана!»
Арагва казалась черной.
Серо-голубая и пенистая в Пасанаури, здесь Арагва бурлила, как сам Терек в Дарьяльском ущелье. Она неслась с кручи, вырываясь из узкого русла под быки моста, будто хотела их снести, раскрошить, и мчалась дальше, прыгая через валуны и пропадая во мраке.
У моста уютно засветились окна придорожной «духан-столовой Турач»; Кира с радостью зашла бы туда обогреться и чего-нибудь поесть, но ей нужно было в первую очередь найти Гургена с его барантой и собаками.
По ту сторону моста, на повороте шоссе, засветилось оконце вагончика дорожников, и тотчас же стяг с соцобязательством из бесцветного стал алым. Бульдозер, самосвал и два катка стояли под тополями; деревья кренились, как серый дым.
Шоссе расширяют на всех виражах: все больше становится машин прекрасных, крупных, требующих простора на своем пути!
Застегнув на все пуговицы стеганку, надетую поверх спецовки, и затянув потуже платок на голове, Кира пересекла шоссе и засветила карманный фонарик.
Долог восход в горах, медленно солнце добирается до вершины кряжа, чтобы пройти путь от хребта до хребта над ущельем и снова закатиться за горы. Короток съемочный день в горах.
Кира ступала по мокрой траве, почва хлюпала под резиновым ее сапогом, лучик фонарика скользил по кочкам. Небо светлело едва приметно.
«Надо, — думала Кира, — чтобы колонна «сайгаков» пришла как раз тогда, когда гора освещена наиболее выгодно. Обязательно именно тогда должна прийти колонна «сайгаков», как по телефону договорились. Может быть, не стоило отпускать Варкеша, а надо было ехать хоть до самого Крестовского перевала навстречу? Но Варкеш нужен в Пасанаури, — соображала Кира, — а кто бы здесь собрал народ?»
Она споткнулась о камень, упала, угодив обеими руками в ледяную лужицу; фонарик покатился в траву, как большой светляк. Кира встала и зашагала дальше.
Чуть левее на склоне стала вырисовываться квадратная башня, а над ней, на почти отвесном склоне — какое-то белесое пятно. Не космы ли тумана? Или все же баранта?
Куда занесло…
— Гурге-ен!
Ген, ген, ген… — отозвались горы и залаяли собаки.
Баранта. Но та ли?
Кира прошла шагов триста, прежде чем увидела Гургена. Он стоял на тропке, скалил зубы и щелкал языком.
— А ты крюку дала, красавица, я совсем от дороги близко!
Небо становилось белесым, почти молочного цвета, но Кира теперь уже боялась глядеть вверх, чтоб не удостовериться: туман! Он опустится на вершины, поползет ниже и ниже, заклубится над мокрым шоссе. И это — катастрофа.
— Вот он я, Гурген, — смеялся парень, — хочешь за меня замуж, красавица? Я ведь скоро в веттехникум поступлю! — соблазнял он Киру и все смеялся, любуясь ею, и цокал языком. Он еще что-то болтал, но Кира не слушала, глядя безотрывно на вершину далекой горы, мохнатой от густой зелени. Она смотрела молча и пристально, Гурген тоже поглядел через плечо, ветер лохматил баранью его шапку.
Защебетали птицы.
— Солнышко… — как можно ласковей сказала Кира, чтоб не спугнуть светило. — Ну гляди, Гурген, не опаздывай, не подведи!
Когда Кира достигла шоссе, все вершины гор на западе нежно розовели: к вершинам восточной гряды подбиралось солнце. Небо наливалось легкой голубизной, но в ущелье еще царила мгла, Арагва и мост тонули в холодной ночной тени, а в «духан-столовой» по-прежнему горел свет. У дверей с навесом на подпорках стояло несколько машин, а внутри за длинными узкими столами, покрытыми красной клеенкой, сидели проезжие и ждали харчо. Вкусно пахло. Кира подошла к буфетной стойке и стала рассказывать духанщику, что сегодня ожидается колонна «сайгаков» и будет киносъемка. У нее уже накопился некоторый опыт: в этих местах не надо упрашивать людей задержаться ради съемки, здесь многие сами останутся. Вскоре вокруг Киры образовался кружок заинтересованных. Кто-то спросил:
— А можно посмотреть?
Почему нельзя, можно. Даже посниматься можно.
— Ай, генацвали, даже посниматься можно!
Кира еле выбралась из толпы и скользнула в дверь.
На пороге ее ожидали мальчишки. Откуда они только берутся? И как узнали, что предстоит съемка?
Они загалдели разом: «Можно? Можно?»
— Всем можно, ребята. Не разбегаться! И еще, ребята, пригласите и девочек! Вот ты, — указала она на босоногого, — ты ответственный!