Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
— Не знаю, вам судить, — ответил старый поэт, — но в те далекие годы, когда я пас баранту, я мечтал еще и о том, чтобы какой-нибудь добрый путник угостил меня своим табаком и протянул огня. Друг моей юности, дядя Мамая, говорит, что Бабурия никогда не проедет мимо чабана, если ему нужны спички.
— Сегодня у нас снимается другой чабан, — сказал Мусатов. — Нико однажды и его не обошел своим огоньком. Они встретятся, да. А когда колонна двинется дальше, чабан станет на краю дороги и помахает палкой. Вслед колонне, справа и слева, двинется его эскорт — вот эти грузовые, и старое такси, и арбы с кукурузой, и ваш блестящий ЗИЛ, и наш газик, и телега, и пустой пионерский автобус, и самоходный кран, и велосипедисты, и самосвал, и сзади… поодаль… постойте… тут один мальчик… — озирался Мусатов, — прямо с неба к нам свалился! Мальчик на ишачке и с ожерельем из цветов… сказка, шутка, идущая вслед доброму человеку. Но где же он? Где же, черт возьми, мальчишка?
Мальчик исчез.
Первый, кто попался под руку, был Санька.
— А где Кира?
— Кира Антонна побежала навстречу Гургену, боится, как бы он не опоздал.
— А где мальчик на ишачке? Где он?
— Ускакал, — оглянулся Санька.
— Кто ему разрешил? Кто разрешил? — зашумел Мусатов.
— Да вот разрешили. А кто — не скажу, — ответил Санька с нахальной физиономией.
— Это еще почему?
— Я с ним потолкую по-свойски, — пообещал Санька, — с тем, кто разрешил.
— Кто — Аполлон? Толя?
— Ой, слушайте, Виктор Кириллович, — покривился Санька, — да найдется ваш мальчишка на ишаке.
Он помедлил, поглядев на Мусатова исподлобья.
— Я в доносчиках да в фискалах, Виктор Кириллович, ходить не намерен. Такой, значит, номер.
У него была нахальная и очень довольная физиономия, у Саньки Куманька. Наконец-то они расквитались с Виктором Кирилловичем, давно пора!
— Нет, ты мне все же объяснишь, в чем дело! — требовал Мусатов, а Саня молчал и ухмылялся.
…А дело было так.
Кира, выйдя на край дороги, всматривалась вдаль, но Гургена с барантой не было видно на склонах. Она заволновалась и побежала его искать.
Мальчику на ишачке захотелось привести на съемку своих братьев. Он спешился и, нырнув в толпу, стал искать Киру или Аполлона, но увидел Эдика в сомбреро. Он решил, что только у очень большого начальника может быть такая красивая шляпа.
— Можно Мсхели, пойду Мсхели? — спросил мальчик, назвав свое селение.
Эдика даже в жар бросило от удовольствия: наконец-то кто-то признал за ним какие-то большие полномочия и права.
— Можно, можно! — милостиво разрешил Эдик, не поинтересовавшись, что за Мсхели и зачем мальчику туда нужно.
…А Кира тем временем бежала вверх по тропе.
Солнце палило в голову, а ноги горели огнем. Стадо исчезло, будто обернулось вон тем облачком, что неподвижно повисло над кряжем.
Она задыхалась от усталости и тревоги. Ну куда его унесло, проклятого парня! Ну и влетит ей, если Гурген не спустится вовремя! Ну и получит же она нагоняй!
А ведь она, кажется, совсем неплохо потрудилась для нынешней съемки, если… если «сайгаки» вовремя придут.
Сам бы попробовал. Сам бы побегал! Не может же она одна за всех и за все отвечать. Да будь он неладен! — думала Кира, сама не зная про кого — про Гургена? Про Мусатова?
Кира карабкалась, по узкой тропе, хватаясь за ветки кустов.
— Гурге-ен!
Тишина. Собаки не лаяли.
Ну что ты станешь делать!
Кира поползла по отвесной тропе и вскоре добралась до выступа под башней.
Тишина, ветерок. Башня стояла без кровли, внутри она поросла густой, высокой травой, несколько ступеней вело к амбразуре, тоже поросшей травой по краям.
Кира поднялась по ступеням, песок сыпался из-под ног, выглянула в амбразуру.
И замерла. В этот миг она забыла и про Гургена, и про съемку. Она увидела снежную гряду под небом такой синевы, что захотелось плакать.
«Оно почти зеленое, — думала Кира, — почти зеленое, оно как флаг над всей землей!»
Смотреть, и больше ничего.
Но она влезла на амбразуру, чтобы покликать Гургена.
Баранта возникла на тропе, далеко внизу, так же неожиданно, как пропала. Впереди шел козел-вожак с роскошными рогами, за ним мохнатой кошмой тянулись овцы, вздымая пыль; собаки бежали с обеих сторон. Гурген шел поодаль, заломив шапку и засунув руки в карманы.