Божественный лик Византии

Спустя всего сто лет после падения Византии, в XVI веке, Западная церковь покрылась многочисленными трещинами чрезвычайно болезненного и крайне разрушительного протестантского движения, произведшего резкую секуляризацию умов и секвестрирование догматов веры. В свою очередь, сама реформаторская церковь не осталась единой, она также раскололась на сотни самостоятельных религиозных организаций, разнящихся между собой толкованием церковных догматов и канонов.

Римокатолическая церковь поныне подвергается многим испытаниям. Заявленная на II Ватиканском Соборе 1962—1965 гг. реформа богослужения, вопервых, вырвала из ее среды наиболее консервативную часть священства и паствы (так называемые «лефевристы»), а, вовторых, привела к быстрой деградации латинского богослужения и постыдного приспособления церковной жизни к нравам нынешнего века.

И хотя история не терпит сослагательного наклонения, не невозможной представляется ситуация, что в условиях все еще единой Кафолической Церкви эти сомнительные для православного сознания «догматы» не были бы реципированы римокатоликами. Возможно, не было бы и Реформации.

В сравнении с Западом Восточная церковь пережила Великий раскол относительно безболезненно, если не считать, конечно, полную изоляцию православных кафедр, а также резкую утрату ими своего авторитета, паствы и невероятный рост нестроений и злоупотреблений. Не обошел этот процесс и Россию: едва ли в XVII веке старообрядческий раскол мог принять столь масштабные черты, если бы не глубокое недоверие русских к «униатамгрекам» и гибель центра христианской цивилизации, столетиями питавшей Русь соками своей культуры.

И разве не выглядит пугающим тот факт, что отсутствие единого центра церковной власти привело и поныне приводит к столкновению братские Церкви православного вероисповедания? Формально сегодня никакого раскола нет. Но в действительности, например, Украинская церковь стоит на пороге объявления своей автокефалии, да и отношения с Константинопольской церковью едва ли можно назвать перспективными.

Есть мало фраз, по степени расхожести конкурирующих с утверждением, будто «греки продали Православие», согласившись на две унии. На самом деле, к несчастью, идея унии была крайне мало популярной на Востоке, да и соблюдение ее условий имело место исключительно в столице Византии, и то лишь в отдельных храмах города. Мы говорим «к несчастью», поскольку эта альтернатива реальным историческим событиям сулила неплохие перспективы. Да, Лионская и ФеррароФлорентийская унии не решили всех проблем, рожденных Великим расколом. Вероятно, в случае униального соединения пред нами предстала бы уже другая Кафолическая Церковь – как союз двух равноправных (или почти равноправных), но различных церковных организаций. Однако уния позволяла сохранить церковное общение, евхаристическое единство, остаться римокатоликам и православным ортодоксам «во Христе братьями».