Князь Меттерних. Человек и политик

Но на пути этих планов встал Каннинг, пригрозивший пустить в ход могущественный британский флот. Был сорван и замысел Меттерниха о созыве специального конгресса, который бы занялся решением судеб южноамериканских колоний. Канцлеру не удалось воспользоваться своим излюбленным средством — дипломатией конгрессов. Каннинг похоронил идею Меттерниха, решительно заявив, что Англия не намерена присутствовать на таком конгрессе. Точно так же оказалась мертворожденной еще одна инициатива — созыва европейского конгресса по южноамериканским делам. В 1825 г. Англия признала завоевавшие независимость государства Южной Америки.

Политику Каннинга с подозрением воспринимали его коллеги-тори, но зато он заручился поддержкой вигов. Союзником министра иностранных дел был и глава кабинета лорд Ливерпуль. Они поставили короля перед угрозой отставки, и тот, как всегда, капитулировал, согласившись на признание. «Король… фаворитка и вся компания начинают трепетать перед Каннингом», — отмечает Доротея Ливен в письме к Меттерниху. «Итак, унижены они, а не он; и это конец великой драмы»[628], — заключает она.

При всей болезненности этого удара его в какой-то мере смягчало то обстоятельство, что нанесен он был где-то далеко, на другом континенте. Провозглашенная почти в это же самое время США доктрина Монро отвергала какую-либо возможность интервенции европейских держав в Новом Свете, что также выглядело вызовом Священному союзу.

Между тем Каннинг готовил гораздо более тяжелый удар непосредственно по «системе» австрийского канцлера, и прежде всего по Священному союзу, столпами которого были российский император и австрийский канцлер. В этом и состояла идея настоящей «дипломатической революции»: сближение с Россией по греческому вопросу. Британский министр не был филэллином, поборником греческого дела, но и не мог, учитывая общественное мнение Англии, безучастно взирать на то, как турки расправляются с греками. Фактически он убивал двух зайцев: ублажал общественное мнение и подрывал устои Священного союза. Греческий вопрос — это почва, на которого можно найти общий язык с Россией.

Постепенно меняется и позиция царя. Его стало тяготить пребывание в «школе Меттерниха». Он не мог не ощущать разлада между своей политикой и настроениями в русском обществе. И Александр I решил использовать для содействия столь популярным в Европе и, особенно, в России греческим повстанцам механизм и процедуры Священного союза. С этой целью он вознамерился провести в Санкт-Петербурге специальную конференцию, чтобы договориться о коллективном вмешательстве в пользу греков. По мысли царя, интервенция в Греции могла бы основываться на тех же принципах, на каких австрийцы действовали в Неаполе и Пьемонте, а французы в Испании. Однако Меттерних стал убеждать царя, что события в Италии и Испании не могут служить образцом для решения по греческому вопросу, так как там революции подавлялись, а здесь предполагалось оказать помощь мятежникам. Австрийский канцлер прилагал все усилия, чтобы похоронить идею царя, но при этом не испортить с ним отношений.