Князь Меттерних. Человек и политик

Через три дня, 25 марта 1825 г., Доротея отправляет другое, уже политическое, письмо Клеменсу. В нем излагается план Веллингтона: Меттерних приезжает в Англию, в Брайтон, где встречается с герцогом и, конечно же, с графиней Ливен. Оттуда они едут в Виндзор, минуя Лондон, чтобы встретиться с королем Георгом IV. Но Меттерних еще 17 марта дал знать Францу I, что английский король надеется на его приезд в Лондон с целью заняться вразумлением Каннинга. «Его величество полагает, — с удовольствием писал канцлер своему суверену, — что для меня не составит труда за пару дней справиться с моральным воспитанием Каннинга»[619].

Когда же вместо поездки в Лондон Меттерниху предложили, можно сказать, полуконспиративный вариант визита, он отказался, сочтя его, видимо, не очень подобающим для себя. Да и после парижских триумфов ему не захотелось трепать нервы в Англии.

В начале апреля Доротея все же не теряет надежды на встречу с Клеменсом. Она пишет ему из Брайтона: «Я здесь уже целую неделю взираю на французское побережье. За десять часов я могла бы пересечь расстояние между берегами. Еще десять часов потребуется для того, чтобы очутиться в Париже»[620]. По его первому зову она готова отправиться в путь. Но от Клеменса сигнала не последовало.

У Каннинга были все основания препятствовать приезду австрийского канцлера в Англию. В нем британский министр видел главную силу заговора, имевшего целью свергнуть его и попытаться приблизить политику Англии к линии Священного союза. Для Каннинга Меттерних «величайший мошенник и лжец на континенте, а возможно, и во всем цивилизованном мире»[621]. Одним из главных действующих лиц заговора была Доротея Ливен, а ей, по указанию Меттерниха, помогали австрийский посол князь П. Эстерхази и секретарь посольства Ф. Нойман. Им сочувствовал и король Георг IV, тяготившийся ненавистным министром, но опасавшийся выступать против него открыто.

Разгневанный Каннинг пускает в ход самое мощное оружие — угрозу отставки. Палата общин на стороне министра. Он популярен в стране. В результате король дрогнул и вновь уступил «великому парламентарию». После этого поражения Ливен теряет позиции в Лондоне, а тем самым и политическую ценность для любовника.

Почувствовав, что сила на стороне Каннинга, Доротея начинает дрейфовать по направлению к нему. Сказалось присущее ей свойство, отмеченное ее будущим другом Талейраном: будучи довольно непостоянной в своих политических привязанностях, она отличалась способностью почти всегда находиться в лучших отношениях с теми министрами, которые были у власти, нежели с теми, кто ее утратил. Да и «наилучший друг» графини герцог Веллингтон тоже невысоко оценивал морально-политическую устойчивость своей приятельницы и союзницы: «Она может предать и предаст кого угодно, если это потребуется для реализации ее планов»[622].