Князь Меттерних. Человек и политик

Осью «союза трех», бесспорно, были отношения между Австрией и Россией, и Меттерних не упускал случая придавать им новые импульсы. При этом особая ставка делалась на личные отношения с царем. Этой цели служила намеченная на осень встреча между Александром I и Францем I в Черновице (Черновцы). Канцлер возлагал на нее большие надежды. Его продолжает мучить кошмар революции, особенно тревожит Франция. Эта страна напоминает ему корабль с плохо укомплектованным экипажем, который борется со штормом в открытом море. «Там был единственный человек, который знал толк в деле удушения революций. И этим человеком был Бонапарт»[599], — писал Клеменс Доротее, опять ностальгически сожалея о поверженном императоре французов.

Охранительный лейтмотив и должен был звучать на встрече двух императоров. Конкретная повестка дня не имела с точки зрения канцлера существенного значения. Главное — поддержать атмосферу доверия и дружбы, укрепить склонный к переменам дух царя.

Естественно, режиссером и главным действующим лицом в Черновице должен был стать сам Меттерних. Однако ему не было суждено доехать до места встречи. В Лемберге (Львов) его свалила тяжелейшая простуда. Физическое недомогание усугублялось, по его словам, моральными терзаниями. Как Александр I и особенно привыкший все передоверять своему канцлеру Франц I обойдутся без него? «Единственный деловой человек… прикован к постели в Лемберге; два императора с глазу на глаз в Черновице. Какой результат из двух возможных: или немедленная война между Россией и Портой, или немедленный мир?»[600] — мучается больной Клеменс.

Опасения оказались напрасны. Плоды его общения с царем сказались в Черновице. Да и от Франца I веяло столь сильным консервативным духом, что трудно было устоять. Александр I согласился на возобновление дипломатических отношений с Портой, которая не без давления австрийцев пошла на некоторые уступки в Дунайских княжествах и на Босфоре. Поэтому у канцлера были все основания восхвалять умеренность царя, в очередной раз отказавшегося от вооруженного вмешательства в греческие дела: «Триумф умеренности российского императора полный; в то же время это и наш триумф, достигнутый благодаря постоянству наших принципов»[601], — подвел он итог свидания двух императоров в инструкции австрийскому посланнику в Константинополе (16 октября 1823 г.).

Вернувшись в Вену, Клеменс пишет Доротее: «Истинное счастье для меня в том, что мое выздоровление, кажется, совпадает с подобным процессом в Европе»[602]. «Триумф» в Черновице — это удар по «партиям переворота» разных цветов и оттенков. Меттерниху приятно, что его состояние здоровья стало фактором европейской жизни. Слухи о его болезни привели к понижению курса ценных бумаг, а вести об его выздоровлении — к их росту.