Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
Он сел рядом с Кирой на низкую стену.
— Красыво! — сказал Бабурия, озираясь. — Ахх, красыво!
И добавил:
— Тбилиси лучше.
— Ай, слушай! — закричал вдруг Бабурия. — У нас страна, слушай, я не говорю Грузия… Армения, или что Азербайджан… Я говорю стр-р-рана! Больше такой не будет, жизнью клянусь. Вся страна, какая есть от самого Ленинграда и до самой до Камчатки, и наоборот, от самого Белого и до самого Черного моря.
Потом он сообщил — «драндулет» отживает свой век.
Еще недели две-три, и из Москвы своим ходом придут на трассу новые, давно обещанные автобусы, «красывые, как апельсин! Мы их «сайгак» называем». У них горный баран на радиаторе. Они станут курсировать не только по Тбилисскому шоссе, но и по Военно-Грузинской дороге, а Нико, к осени ближе, пересядет на «сайгака». Он знает Военно-Грузинскую так, будто она у него на ладони нарисована. Вот какие новости!
Кира призадумалась. Все это несколько меняло сценарный план съемок. Как тут быть?
— Ай, весело! — потер Бабурия руки. — Хорошая работа, хорошая жизнь! А драндулет с пассажирами Виктор Кириллович тоже успеет снять для своего кино, драндулет обижать не надо, он наработал, работяга, он заслуженная машина, драндулет, — смеялся Бабурия. — Я Виктору Кирилловичу тост рассказал однажды, два дерева растут, — подмигнул Бабурия. — Большое дерево, Маленькое дерево. Хороший тост. Хорошее будет кино, жизнью клянусь. Ты тоже хорошая, Кирико, замечательная!
— Ну, какая я хорошая, Николай Эдишерович, — печально и виновато улыбнулась Кира. — Я, действительно, постараюсь быть не такой уж скверной, Николай Эдишерович, вот увидите!..
…Гаянэ постелила Кире в саду, на матраце, под старой яблоней.
Кира блаженно закуталась в мохнатое одеяло — горный воздух становился все свежей и резче.
А луна не унималась, хоть плачь!
«Ничего мне не надо, — думала Кира, жмурясь, — только бы удалось за неделю все подготовить для группы, чтобы накладок не было. И перерасходов. И чтоб Блох меня похвалил. И чтоб все это слышали, когда приедут через неделю. И чтоб поскорее прошла неделя.
И больше мне ничего, ничего не надо».
Шесть дней спустя снова все были в сборе на утренней «летучке» в тбилисской гостинице «Восход», — Сердечкова, Сегал, Куманек и старик Блох, прилетевший вместе с остальными. И Мусатов, конечно. Он был небрит, заспан, потому что накануне попал на дачку к одному своему знакомому литератору, там праздновали именины его жены — известной артистки. Было много народу и много вина.
— Ну, давайте выкладывайте, что вы тут успели и что напутали, — обратился он к Кире несколько раздраженным тоном.
Санька хмыкнул, розовый Толя сощурил глазки, Сердечкова кивком подбодрила Киру. Она повернулась к старику Блоху, чуть уязвленная тоном Мусатова. Впрочем, это ведь не имеет никакого значения, ей все равно. Она отчитается перед непосредственным своим начальником.
Старик сидел в кресле, сложив руки на округлом животе, разморенный жарой, которая уже давала себя знать в этот ранний час, и глядел на Киру из-под тяжелых век, — его немножко укачало.
Кира хмурилась, собираясь с мыслями. Она могла бы рассказать, как для того, чтобы получить комнаты в этой новой гостинице нового района Ваке, ей пришлось посетить директора треста товарища Цинцадзе — величественного, как гора Давида. Битый час Кира уговаривала его помочь московской киногруппе, а Цинцадзе твердил: «Разместите мне футбол и сессию. Договорились, да? А я вам размещу киногруппу. Договорились, нет?»
И все же она добилась брони: факт немаловажный и вполне очевидный!
— С Бабурией вы хоть виделись? — спросил Мусатов подозрительно.
Кира только плечами повела.
С Бабурией она виделась почти ежедневно. Да разве с ним одним?
— Я могла бы, — сказала Кира, преисполненная скромности и достоинства, — я могла бы представить сейчас довольно большой список тех пассажиров Николая Эдишеровича, которые по тем или иным причинам регулярно пользуются автобусом на Тбилисском шоссе и представляют, на мой взгляд, немаловажный интерес. (Она перевела дух.) Но я об этом скажу позднее, да и о самом Николае Эдишеровиче. Мне хочется сперва сообщить о той чисто организационной работе, которая была здесь проделана.
Она заблаговременно и тщательно готовила эти округлые периоды и теперь смотрела только на Блоха. Старик чуть приоткрыл левое веко и приподнял седую лохматую бровь.