Князь Меттерних. Человек и политик

И все же князь не в силах отделаться от тревожных мыслей: «То, что может произойти на Востоке, не поддается никакому расчету… по другую сторону наших восточных границ ни во что не ставится триста-четыреста тысяч повешенных, зарезанных, посаженных на кол»[555]. Впрочем, и сам Меттерних воспринимает эти ужасы с какой-то отчужденностью. В газетах нет никаких интересных идей, сожалеет он в одном из писем: «Турки пожирают греков, а греки обезглавливают турок, вот и все милые новости, какие я узнаю»[556].

В центре его забот по-прежнему царь. «Император Александр утвердился в моей школе», — удовлетворенно констатировал канцлер. Тем не менее в качестве напутствия отъезжавшему из Лайбаха царю Меттерних пишет своего рода «Кредо-2» (6 мая 1821 г.), правда, на сей раз без заглавия. В этом гораздо более коротком эссе два раздела: принципы и средства.

Снова речь идет о заговоре революционеров и анархистов, которые все более набирают силу после 1814 года. Целью заговорщиков является ниспровержение буквально всего, что имеет под собой легальную основу. Для того чтобы привлечь на свою сторону симпатии общества, они оперируют словом «конституция». «Принцип, который монархи должны противопоставить всеобщему разрушению, — убеждает царя князь, — это сохранение всех легально существующих вещей. Единственное средство достижения этой цели — избегать нововведений»[557].

Меттерних не хотел выглядеть в глазах царя ретроградом, противником всякого развития всяких реформ, но «невозможно одновременно сохранять и реформировать в духе справедливости и разума, когда масса народа пришла в движение. В этом случае она подобна возбужденному индивиду, которому угрожает лихорадка или который уже испытывает ее приступ»[558]. «Одним словом, сир, — взывает Меттерних к Александру I, — сохранять — это идти прямо по изведанной дороге, не отклоняясь от нее ни на деле, ни на словах»[559]. Средство спасения от угрозы революции и анархии — союз двух императоров: Александра I и Франца I. Нужны постоянные контакты, следовало бы учредить информационный центр, вообще объединить усилия в борьбе против всеобщей анархии.

Лайбахский успех стоил князю немалых усилий. Император Франц I вознаградил его тем, что его статус был приравнен к положению знаменитого деда Элеоноры — Кауница. Меттерниху пожаловали все должности, которые занимал в свое время крупнейший австрийский политик XVIII в. Элеонора восприняла это как должное.