Князь Меттерних. Человек и политик

Тем временем долго вынашиваемая идея визита Георга IV на континент отпала, с одной стороны, из-за негативной позиции большинства министров кабинета, а с другой, все из-за той же леди Конингем, которая, отправившись в путешествие вместе с королем и министром иностранных дел, создала бы массу неразрешимых проблем.

Еще 1 августа 1822 г. Доротея писала Клеменсу о том, что встретилась накануне с Каслри, и его настроение внушало оптимизм. Он намеревался отправиться на конгресс Священного союза в Италию, а предварительно хотел встретиться в Вене с Меттернихом. Стремительно и далеко идущее сближение австрийского канцлера с российским императором не могло не вызывать подозрений у британца. Он неплохо знал своего союзника и друга. В своих частных, не предназначенных для постороннего глаза записях Каслри отмечал «крайнее двуличие князя Меттерниха»[579]. Было наивно полагать, что британский министр поддержал бы интервенционистский курс Меттерниха и царя. Скорее всего между австрийским канцлером и британским министром возникли бы трения, но само присутствие Каслри в Вероне было чрезвычайно важно с точки зрения престижа Священного союза.

9 августа Каслри принимал посла X. А. Ливена и попросил его передать Доротее, что он хотел бы поговорить с ней 12 августа на обеде у лорда Грея. Именно в этот день Каслри и покончил с собой. Пикантность ситуации придавало то обстоятельство, что это был день рождения короля.

Потрясенная Доротея пишет Меттерниху: «Вам придется оплакивать лорда Лондондерри как друга и как министра — возможно, единственного в Англии человека, понимавшего европейскую политику и в силу своих принципов и склонностей тяготевшего к дружбе с Австрией. Какая потеря для всех нас, а более всего для вас! Я уверена, что немного найдется событий, которые могли бы опечалить вас так глубоко. Я не могу поверить в свершившееся. Он все время стоит передо мною. Какое благородное лицо, такое умиротворенное и красивое»[580].

«Если вы оставите меня, я буду в одиночестве… и битва станет неравной»[581], — писал однажды Меттерних Каслри. Союз с Англией усиливал позиции Австрии по отношению к Франции и, особенно, России, а также служил одним из фундаментальных блоков системы европейского равновесия. Неудивительно, что, узнав о смерти Каслри, Меттерних воскликнул: «Какое ужасное известие»! Но он еще храбрился: «Впрочем, я во всеоружии по отношению ко всем случайностям, мое дело будет потеряно только тогда, когда паду я сам»[582]. Через два дня он настроен пессимистичнее: «Этот человек незаменим, особенно для меня». «Ведь Каслри, — сетует Меттерних, — был единственным в Англии человеком с обширным международным опытом». А самое главное, продолжает канцлер, «он научился понимать меня; нужны годы и годы, пока удастся достигнуть с кем-нибудь другим такой степени доверия»[583].