Князь Меттерних. Человек и политик

На руку ему оказался и бунт солдат любимого царем Семеновского полка. Сначала в Троппау примчался фельдъегерь со всеподданнейшим донесением командующего гвардейским корпусом генерала И. В. Васильчикова. Следом за ним прибыл с подробным изложением событий адъютант командующего блестящий ротмистр Петр Чаадаев. Он сам напросился на это поручение, оттеснив старшего адъютанта. Многие сочли, что его влекло в Троппау честолюбие: наградой могло стать назначение царским флигель-адъютантом. Есть версия и о том, что Чаадаев надеялся при встрече с императором сыграть роль российского маркиза Позы.

После более чем часовой беседы с царем Чаадаев отправился восвояси и вскоре вышел в отставку. Возможно, этим он еще больше напугал Александра I. Хотя главной причиной событий в Семеновском полку явилось возмущение солдат бессмысленной муштрой, практиковавшейся полковым командиром Шварцем, Александр I «держался особого мнения, веря твердо, что зло пришло извне, от каких-то карбонариев и, несмотря на почти единогласное противное мнение петербургского высшего военного начальства, пребывал в этом заблуждении»[527]. Царь здесь перещеголял самого Меттерниха. Он уверял последнего в том, что все это дело рук неких радикалов, которые хотели бы его запугать и заставить вернуться в Петербург. Меттерних отнесся к такой трактовке весьма скептически: «Я не верю этому, было бы чересчур, если бы в России радикалы могли распоряжаться целым полком; но это доказывает, насколько изменился император»[528].

Сам Клеменс не ожидал от Александра I такой метаморфозы. Царь оказался большим «меттернихианцем», чем Меттерних. Для примерного наказания неаполитанских бунтовщиков Александр I был готов пустить в ход русские войска, тем более что это давало ему доступ в стратегически важный район Средиземноморья. Но Меттерних в этом конкретном случае отвергал коллективную интервенцию, так как она могла усилить позиции России и одновременно оттолкнуть от Священного союза Англию. Каслри заранее дал понять, что парламент решительно настроен против участия Англии в конгрессе, не говоря уже об интервенции. В конце концов Ч. Стюарт прибыл в Троппау, но без права подписывать какие-либо документы.

Российский посланник Ю. А. Головкин обращал внимание на противоречивость позиции австрийского канцлера: «Чтобы лучше предохранить себя от опасности, угрожающей главным образом Австрии, он объявил, что эта опасность грозит всей Европе, а когда Европа пожелала обсуждения вопроса об опасностях, на которые ей только что указали, он попытался разубедить ее»[529]. Меттерниху на самом деле была нужна не коллективная интервенция, а международная санкция на индивидуальную, точнее сказать, австрийскую акцию против Неаполя.