Князь Меттерних. Человек и политик

Более уместно, на наш взгляд, было бы говорить об уникальной совместимости столь разных крупных государственных мужей. В отличие от большинства своих коллег, Каслри стремился к прямому и активному участию Англии в европейских делах. Да и по своим политическим воззрениям Каслри был довольно близок к Меттерниху. Однако его консерватизм сковывался британской парламентской системой. Свои симпатии к Меттерниху и Священному союзу Каслри предпочитал не афишировать.

Что же касается Меттерниха, то уже на склоне лет бывший «первый министр Европы», когда ему пришлось искать убежища от революции в Англии, сделал интересное наблюдение. Оказалось, что ему было весьма комфортно ощущать себя британским тори. Впрочем, и раньше в разговоре с американским ученым Дж. Тикнором (1836 г.) австрийский канцлер подчеркивал свою особую близость англосаксонскому консерватизму: «Я был бы консерватором почти везде, в особенности же в Англии и Америке»[497]. Конечно, в данном случае надо сделать поправку на прирожденное кокетство Клеменса, его стремление нравиться собеседнику. Тем не менее было бы ошибкой отождествлять не лишенный интеллектуальной изощренности консерватизм Меттерниха с твердокаменным традиционализмом Франца I. Возможно, британскому министру иностранных дел приоткрывалась та сторона Меттерниха, которую в своей стране он благоразумно не засвечивал.

Как бы ни велика была роль личных взаимоотношений во времена, когда преобладала кабинетная дипломатия, все же логика геополитических, идеологических и ценностных факторов оставалась неумолимой. В связи с Венским конгрессом уже шла речь о том, что Австрия не располагала достаточной мощью, чтобы выступать на равных с Англией или Россией в двусторонних отношениях. И в том и в другом случае ей грозила участь превращения в младшего партнера. Для нейтрализации этой угрозы как раз и требовалось незаурядное дипломатическое искусство Меттерниха. На практике это сводилось к тому, чтобы не заходить слишком далеко в двусторонних отношениях. Если к Англии Меттерниха влекли интересы геополитические: союз с англичанами уравновешивал российскую мощь, то с Россией, геополитической соперницей, его сближали родственные консервативные и абсолютистско-имперские ценности.