Князь Меттерних. Человек и политик

Несмотря на панические призывы Генца, Меттерних не торопился оставить Италию. И дело, конечно, было не только в том, что он наслаждался жизнью в Неаполе, куда прибыл вместе с Францем I. Действительно, он почти каждый вечер проводил в знаменитом оперном театре Сан Карло, где прослушал подряд восемь опер одного из своих любимейших композиторов — Россини. Тем временем, полагал он, революционная угроза приобретет более ясные очертания. Тогда и удар окажется эффективнее. Безусловно, он разделял опасения по поводу роста либеральных и националистических настроений в университетах, но гораздо больше он опасался свободной печати.

Главной же мишенью для Меттерниха были конституционалистские поползновения в германских государствах. Убийство Коцебу, как и несколько раньше студенческое сборище в Вартбурге (октябрь 1817 г.), служили австрийскому канцлеру убойными аргументами для убеждения германских государей, в той или иной мере готовых двинуться по пути конституционализма.

Начал он, естественно, с прусского короля Фридриха-Вильгельма III. Он встретился с ним в Теплице и без особого труда склонил его к тому, чтобы оставить мысль о введении конституции и представительной системы. Как писал в донесении Нессельроде российский посланник в Пруссии Д. Алопеус, князь Меттерних ничуть не скрывал того, что народное представительство и конституция, обещанные в Пруссии столь торжественно и, несомненно, слишком легкомысленно, не могут рассматриваться Австрией иначе как революция. Он чувствует необходимость что-то предпринять, «избавиться от обещаний, но рекомендует крайне осторожные действия»[504]. Кроме того, сообщает Алопеус, Меттерних «побуждал меня представить моему двору подробнейшие сведения о революционных кознях, о которых мне стало известно, дабы его императорское величество мог принять наиболее уместные меры, подсказанные его мудростью для предупреждения Германии от новых бедствий»[505].

Пределом разумного, по мнению Меттерниха, являются сословные провинциальные представительства. Всякий шаг дальше этого, предостерегал канцлер прусского короля, «неизбежно должен повлечь за собой свержение всех существующих институтов»[506]. Меттерних напомнил Фридриху-Вильгельму III об Ахенском конгрессе, наметившем пути спасения от революционной угрозы. Изрядно напуганный король покорно поплыл в фарватере князя.