Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Любопытно, что новая советская литература как бы и не нуждалась в известной рефлексии над нею (этой темой). Да и то необходимо заметить, что в литературе оставался работать небольшой отряд писателей, адекватно отражавших эту проблематику в рамках предшествующей традиции (Булгаков, Замятин, Леонов и ряд других). Причем значительная часть этой традиции продолжилась в эмиграции. Здесь, конечно, необходимо указать прежде всего на И. Бунина, А. Куприна, В. Набокова (при всех оговорках о специфике дальнейшего развития им эротического начала в русской литературе).

На рубеже веков начнется, наконец, эта линия – равноправные отношения «помещика» и «деревенской девушки» – в повествованиях И. Бунина, А. Толстого, В. Вересаева и других, но до серьезного разбора все это не дотягивало. Он происходит именно у Шолохова. Автор «Тихого Дона» подводит определенные итоги в отношениях «барина» и «крестьянки», и итоги культурно-исторические, а не собственно литературные.

Вот Евгений Листницкий. У Листницкого чувственность выходит на первый план. Он в этом отношении – герой «старого» романа. Соблазнить, но не переживать – вот его тезис. Это Нехлюдов времени мировой катастрофы, когда минимизировались все прежние моральные принципы и установки. Не случайно Шолохов показывает его размышляющим в «ницшеанско-достоевском» ключе: «идет война», все изменилось, значит, «мне – все можно».

У Шолохова нет эстетической «меры» такого героя; он литературен во многом, и оживление его происходит лишь при встрече с «настоящими» героями (Аксинья, Григорий, дед Сашка, даже его отец). Во многом он адекватен своей «матрице», когда Шолохов показывает его взаимоотношения с Ольгой Горчаковой, женщиной из «своей» среды.

Тем более он никакой не ницшеанский герой русской литературы, несмотря на приведенные выше его размышления и как, подчас, его характеризуют в некоторых работах. Вовсе нет. Он герой – кризисный, он завершает собой ту линию развития дворянского героя, которая изжила себя в полном объеме. Может быть, известное дополнение этой темы мы обнаруживаем в «Хождении по мукам» Алексея Толстого, в рассказе Б. Лавренева «Сорок первый». Но в целом она была вытеснена на обочину литературного процесса за ненужностью. Ведь и Набоков, и Пастернак «работают» с этой темой, уже исходя из опыта и достижений литературы модерна, Серебряного века русской культуры.