![Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/5/2/3/sholohov-estetika-i-mirovozzrenie-litres-download.jpg)
Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]
- Автор: Костин Евгений Александрович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-077-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]». Краткое содержание книги:
В новой работе автор демонстрирует художественно-мировоззренческое единство творчества М.А. Шолохова. Впервые в литературоведении воссоздается объемная и богатая картина эстетики писателя в целом. Читатель, может быть, неожиданно для себя увидит нового Шолохова: писателя со сложной картиной мира, художественно изощренного, удивительно правдивого и истинно народного.
Идеал, гуманизм, оригинальная философская мысль писателя, эстетические категории трагического, катарсиса, комического, хронотопа и ряд других анализируются в книге Е.А. Костина. Особый интерес представляют рассмотренные исследователем острые вопросы революции 1917 года в связи с развитием русской цивилизации в XX веке.
Книга выходит в юбилейный для писателя год (115 лет со времени рождения) и предназначена для самых широких слоев читателей, которых продолжают заботить судьбы России и ее культуры сегодня.
Иным, чудесно обновленным и обольстительным, предстал перед нею мир. Блестящими глазами она взволнованно смотрела вокруг, по-детски перебирая складки платья… Повитая туманом даль, затопленные талой водою яблони в саду, мокрая огорожа и дорога за ней с глубоко промытыми прошлогодними колеями – все казалось ей невиданно красивым, все цвело густыми и нежными красками, будто осиянное солнцем.
Проглянувший сквозь туман клочок чистого неба ослепил ее холодной синевой; запах прелой соломы и оттаявшего чернозема был так знаком и приятен, что Аксинья глубоко вздохнула и улыбнулась краешками губ; незамысловатая песня жаворонка, донесшаяся откуда-то из туманной степи, разбудила в ней неосознанную грусть. Это она – услышанная на чужбине песенка – заставила учащенно забиться Аксиньино сердце и выжала из глаз две скупые слезинки…
Бездумно наслаждаясь вернувшейся к ней жизнью, Аксинья испытывала огромное желание ко всему прикоснуться руками, все оглядеть. Ей хотелось потрогать почерневший от сырости смородиновый куст, прижаться щекой к ветке яблони, покрытой сизым бархатистым налетом, хотелось перешагнуть через разрушенное прясло и пойти по грязи, бездорожно, туда, где за широким логом сказочно зеленело, сливаясь с туманной далью, озимое поле…» [4, 258-259]
Такое слияние с природой осуществимо только на уровне, казалось бы, полностью деперсонифицированного сознания; сознания, отказавшегося от своих истинно человеческих привилегий – мыслить, аналитически отыскивать в себе самом и окружающем мире островки смысла. Это картина мира, адекватная как бы мифологическому сознанию. Очевидно, что развитие шолоховских героев протекает по линии воссоздания основных природных свойств человеческого субъекта. Ясно и то, что ведущие герои писателя ничуть не уступают самым сложным (по интеллектуальному и психологическому содержанию) персонажам мировой литературы. Но в отличие от большинства из них они обладают изначальной силой тяготения к всеобщей, родовой жизни. Вот это смыкание высоко развитой индивидуальности с общечеловеческими, родовыми императивами, составляющими основу нравственности поведения человека, и есть тот этико-эстетический синтез ч е л о в е ч е с к о г о, феномен человека в картине мира Шолохова, без которых осуществление идеи п р е к р а с н о г о в этом мире было бы невозможным.
Эта идея родовой природы каждого человеческого существа, кладущего свою индивидуальность (отнюдь от нее не отказываясь) в основу коллективной морали, коллективного, всеобщего бытия, нашла свое воплощение и в основных идеях русского космизма. Вот как об этом говорил Н. Федоров: «Выделяя от всех других, мы и в самих себе производим разрыв – наше «Я», как сын или брат, восстает против своего же «Я», против самого себя, как отрекшегося от братства и отечества; а такая внутренняя усобица, эта болезнь нашего ученого века, лишает человека способности к делу; это люди без воли, заеденные рефлексией, словом, блудные сыны. Внутренний, душевный мир зависит от внешнего, мир с самим собою – от мира со всеми другими, т.е. с братьями» [12, 206].
Думается, что во многом от идей, подобных федоровским, выстроил свое понимание человека в мире Тейяр де Шарден: «Мы как бы потеряли вместе с уважением к личности понимание ее настоящей природы. Сосредоточиться на себе, быть в состоянии сказать «Я» – это в конечном счете рассматривается нами как привилегия (или скорее недостаток) индивида в той мере, в какой он, замыкаясь от остального, становится антиподом целого. Двигаясь в обратном направлении, к коллективу и универсуму, то есть к тому, что наиболее прочно и реально в мире, «эго», думается нам, идет на убыль и аннулируется. Личность – специфически корпускулярное и эфемерное свойство, тюрьма, из которой нужно стремиться бежать…» [13, 204]
Подвергая анализу категорию п р е к р а с н о г о в художественной картине мира Шолохова, рассматривая ее как выражение одной из существенных этнотрадиций всей русской культуры, нельзя забывать о том вкладе, который внесли в ее формирование представители русского философского «универсализма», в том числе Н. Федоров.
Уже в немецкой классической эстетике был выработан «взгляд на красоту как на своеобразное «тождество» объекта и субъекта, совпадение человеческой деятельности и природного начала» [14, 22]. В «Тихом Доне» – если обратиться к этому произведению писателя – мы обнаруживаем несколько уровней субъективности. Есть субъективность различных персонажей, есть субъективность автора, есть субъективность народной точки зрения, народного сознания, есть, наконец, «субъективность» самой жизни, которая все объемлет в самой себе и является равноположенной всему объективному.