Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

3. Гегель. Эстетика. М., 1968. Т. 3.

4. Панченко А. М. «Народная модель» истории в набросках Толстого о Петровской эпохе // Л. Н. Толстой и русская литературно-общественная мысль. Л., 1979.

5. Крутоус В. П. Категория прекрасного и эстетический идеал. М., 1985.

6. Заметим, что мы не касаемся не разрешенного до сих пор теоретического спора между «общественниками» и «природниками» о сути и смысле прекрасного. Для наших рассуждений достаточно того обстоятельства, что в шолоховском художественном мире прекрасное выступает в своем безусловном и непосредственном виде, и нет нужды методологически ухищряться при подходе к решению этого вопроса. Хорошо об этом, применительно к «Тихому Дону», сказал Ч. Айтматов: «Ни в какие обычные представления, ни в какие «вообще говоря» «Тихий Дон» не укладывается. Тут великая тайна духовного прозрения, умноженная на вдохновение. В эту зону запредельности с привычным инструментом критического анализа лучше не входить» [Дружба народов. 1987. № 2. С. 238].

7. Лукач Д. Своеобразие эстетического. М., 1986. Т. 2.

8. Замечательно рассуждение Л. Н. Толстого об искусстве будущего, которое должно строиться на изображении народной жизни: «Помню, как писатель Гончаров, умный, образованный, но совершенно городской человек, эстетик, говорил мне, что из народной жизни после «Записок охотника» Тургенева писать уже нечего. Все исчерпано. Жизнь рабочего народа казалась ему так проста, что после народных рассказов Тургенева описывать там было уже нечего. Жизнь же богатых людей, с ее влюблениями и недовольством собою, ему казалась полною бесконечного содержания. Один герой поцеловал свою даму в ладонь, а другой в локоть, а третий еще как-нибудь. Один тоскует от лени, а другой от того, что его не любят. И ему казалось, что в этой области нет конца разнообразию. И мнение это о том, что жизнь рабочего народа бедна содержанием, а наша жизнь, жизнь праздных людей, полна интереса, разделяется очень многими людьми нашего крута. Жизнь трудового человека с его бесконечно разнообразными формами труда и связанными с ними опасностями на море и под землею, с его путешествиями, общением с хозяевами, начальниками, товарищами, с людьми других исповеданий и народностей, с его борьбою с природой, дикими животными, с его отношением к домашним животным, с его трудами в лесу, в степи, в поле, в саду, в огороде, с его отношениями к жене, детям, не только как к близким, любимым людям, но как к сотрудникам, помощникам, заменителям в труде, с его отношениями ко всем экономическим вопросам, не как к предметам умствования или тщеславия, а как к вопросам жизни для себя и семьи… Нам, не имеющим этих интересов… нам эта жизнь кажется однообразной в сравнении с теми маленькими наслаждениями, ничтожными заботами нашей жизни не труда, не творчества, но пользования и разрушения того, что сделали для нас другие» [Толстой Л. Н. Собр. соч. в двадцати двух томах. М., 1983. Т. XV. C. 101–102].