Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Для этого, обращаясь к проблеме прекрасного у Шолохова, необходимо уяснить себе, как же и чем она художественно выражена. Что писатель помещает на пьедестал вместо низвергнутых кумиров и прежних образцов? Цель важно увидеть, итог понять, чтобы освещенный ими заново, приоткрылся весь путь художника, его идеал.

Что же видится нам как итог, как в некотором смысле завет писателя? Шолохов изменил прежнюю систему отношений между субъектом и объектом. Более того, на место одного и другого он вывел сущности, бывшие прежде внеэстетическими. Поэтому его идеал жизни, идеал человека, идеал мироздания взяты в новом качестве своего художественного осуществления, которого прежде также не было. Общественный идеал, вызвавший у Шолохова к жизни всю систему форм прекрасного, выступает как отражение свободного развития сознания и души народа. Народный поиск истины по отношению ко всему сущему в эпохальном разломе времен дал в качестве исходной меры красоты у Шолохова прекрасного родового человека (см. подробнее соответствующую главу в данной книге).

Современная эстетика все чаще замечает, что одной из объективно отражающихся закономерностей освоения человеком действительности в сфере искусства выступает отношение индивида к роду, отдельного человека к человечеству. Данную проблематику глубоко разрабатывал Д. Лукач, выдающийся философ и эстетик. Рассуждая об естественно-исторической взаимосвязи и развитии родового начала в человеке, наряду с углублением его «персональной» выделенности из коллектива, сообщества людей, Д. Лукач объяснил природу эстетических отношений между индивидом и родом, субъектом и объектом в художественном творчестве. Он писал: «Одно только искусство создает – с помощью мимесиса – объективированное подобие действительного мира, формирующее свой собственный «мир», обладающий в этой своей самозавершенности бытием-для-себя, в котором субъективность оказывается снятой таким образом, что и сохранение и снятие переходят друг в друга, как моменты, на высшей ступени. Эта снятая субъективность пробуждает родовое сознание, более или менее осознанно живущее в каждом человеке» [7, 211].

Иначе говоря, подлинно прекрасное будет располагаться именно там, где сквозь случайную, на первый взгляд, субъективность (во всей ее многосложности, представленной в произведении) будет пробиваться начало всеобщее, которое в традициях понятий, употребляемых в философии, можно определить как р о д о в о е. Это родовое качество может выступать на разных этапах развития национальной или же мировой литературы в особых своих модификациях: то как усиление этнического, то как усиление народного, то как усиление общечеловеческого начала. Такое развитие родового свойства искусства выступает как центростремительное явление по отношению к другим координатам художественного творчества – им измеряется вся система этических категорий, оно имеет прямое отношение к проблеме гуманизма, оно регулирует также более частные аспекты художественного мира, например, пространство и время, психологический анализ.