![Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/5/2/3/sholohov-estetika-i-mirovozzrenie-litres-download.jpg)
Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]
- Автор: Костин Евгений Александрович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-077-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]». Краткое содержание книги:
В новой работе автор демонстрирует художественно-мировоззренческое единство творчества М.А. Шолохова. Впервые в литературоведении воссоздается объемная и богатая картина эстетики писателя в целом. Читатель, может быть, неожиданно для себя увидит нового Шолохова: писателя со сложной картиной мира, художественно изощренного, удивительно правдивого и истинно народного.
Идеал, гуманизм, оригинальная философская мысль писателя, эстетические категории трагического, катарсиса, комического, хронотопа и ряд других анализируются в книге Е.А. Костина. Особый интерес представляют рассмотренные исследователем острые вопросы революции 1917 года в связи с развитием русской цивилизации в XX веке.
Книга выходит в юбилейный для писателя год (115 лет со времени рождения) и предназначена для самых широких слоев читателей, которых продолжают заботить судьбы России и ее культуры сегодня.
Мир, подобный шолоховскому, некоторыми исследователями мыслится как «не творческий»; по мнению таких судей в нем нет изощренности, игры, переклички с художественными тенями – всего того, чем так полон вторичный, эпигонский литературный материал, мыслится как отдача стихии жизни. Стихийность же Шолохова, о которой можно и необходимо говорить, – это уподобление свободной воле природы, которая свой тысячелетний покой выпрастывает в едином и мощном содрогании, перемещая горные пласты, создавая новые рельефы, воздвигая невиданные вершины.
Одна из этих вершин, как отмечалось выше, шолоховский идеал «очарования человека», видение прекрасного в «человеческой чудинке», «вочеловечивание» в героях из народа того, что ранее в искусстве было расчеловечено. Этот идеал, это понимание мира нерасторжимо связаны с общемировой ситуацией революционного преобразования действительности, с появлением новой социальной и культурной сферы бытия всего человечества [8]. Русский народ, накопив силы исторического гнева, разрывая сковывающие его путы прежних, антидемосных форм культуры, предстал перед миром как новый смысл и масштаб измерения всего сущего.
Продолжая развивать глубинные традиции русской культуры (сегодня нам очевидно, что качнувшийся маятник истории, вынесший на поверхность жизни, в том числе и в культуре, то, что было внизу, под спудом, – структурно, по крепости всей махины, должен был сохранить свое внутреннее, как бы молекулярное единство), Шолохов не мыслит свой идеал без этики, без морали. Американский исследователь творчества писателя Д.Стюарт констатировал: «Тихий Дон» Шолохова так же, как и эпос Гомера, является отражением народной жизни и культуры, он одновременно является великим и народным, его эстетические и этические компоненты нерасторжимы – сочетание, которого почти никогда не достигали западные писатели XX века» [9, 39].
Наша приверженность идее «родового человека», воплощенного в творчестве Шолохова, становится тем более понятной, если мы сравниваем функцию и роль героев античной литературы и шолоховской эпопеи («Тихого Дона»), а также отдельных героев других его текстов (дед Щукарь, Андрей Соколов). Шолоховские характеры, как и античные, всегда больше их индивидуальной судьбы, их отдельного частного существования. Они несут в себе предельное обобщение жизни многих других героев и их прототипов. Их индивидуальность, собственно, и невозможна для анализа и понимания вне этой всеобщности.
В этнотрадиции русской литературы эстетика была неразрывно связана с теми идеями и чувствами, которые она выражала, т.е. с этикой. В этом смысле любая попытка выстроить строго формальную систему эстетических явлений Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского или Шолохова заранее обречена на провал. И дело вовсе не в том, что здесь срабатывает известный закон содержательности художественных форм, единство «формы с идеей» (в эстетическом целом мы встречаемся с явлениями более высокого порядка), но в том, что этика, иначе говоря – соединенность нравственных мыслей писателя, и формирует ту или иную систему эстетических категорий, адекватно в них выражаясь.
И если Достоевский утверждал, что «красота спасет мир», то у Шолохова совсем иные сущностные силы участвуют в «спасении» мира. «Красота» же должна была определиться в своем новом качестве, невиданно обновив свою извечную суть, чтобы затем, в свою очередь, поучаствовать в спасении бытия.
Здесь же коснемся еще одной – важной в связи с идеей прекрасного у Шолохова – особенности художественной картины мира писателя.
Неоднократно, особенно в первый период восприятия творчества Шолохова, говорилось о своеобразном пантеизме писателя. Соглашаясь с данным подходом в самых общих чертах, необходимо сказать о насколько ином аспекте этого пантеизма, который уместнее называть к о с м и з м о м. О настоящей философско-этической концепции, сложившейся в русской философской и научной мысли во второй половине XIX и начале XX веков, все чаще и все обоснованнее стали говорить исследователи в последние десятилетия. Она также нашла свое выражение в творчестве значительных русских писателей – М. Пришвина, А. Платонова, Н. Заболоцкого, М. Булгакова и др.