Князь Меттерних. Человек и политик

Важнейшей составляющей так называемой системы Меттерниха являлась цензура. Причем цензура министерства полиции дополнялась цензурой МИД, концентрировавшейся на периодических изданиях, книгах и театральных постановках.

Особенно суровый контроль был установлен над прессой. Ее Меттерних считал «величайшим злом настоящего времени». Он хорошо осознавал ее роль и ее возможности. Параллельно с цензурной удавкой канцлер поддерживал издание послушных полуофициозов. К работе в них привлекались даровитые люди, которых направлял и курировал Генц. Да и сам Меттерних неусыпно следил за их деятельностью.

МИДом, а в значительной степени опять-таки самим Меттернихом, осуществлялся надзор за информацией, содержащейся в иностранной прессе. Министерство полиции занималось преимущественно местными новостями. Иностранные газеты поступали в Австрию, но количество подписчиков было весьма ограниченным. Иногда те или иные издания попадали под действие временного запрета. Чтобы еще больше сократить число подписчиков, был повышен почтовый налог. «Так как газеты и журналы являются статьями роскоши, — писал Меттерних, — то удвоение прежнего почтового налога не является несправедливой или жесткой мерой»[483].

Особой изощренностью отличалась книжная цензура. Поскольку не было каких-либо официальных стандартов или установок, то цензоры поступали по собственному произволу. Без их одобрения в Австрии практически ничего нельзя было опубликовать. Полностью оправдался расчет Меттерниха на их подозрительность и осторожность. Постоянный навязчивый страх пропустить какую-нибудь крамолу нередко сказывался на психике цензоров. Так, постоянный цензор МИДа барон фон Бретфельд кончил тем, что сошел с ума. Самой строгой цензуре подвергались книги по новейшей истории, особенно после 1806 г., но заодно не пропустили, например, и книгу по истории Древней Греции, опасаясь неконтролируемых сопоставлений с античной демократией.

К естественным наукам отношение было иным. Меттерних увлекался многими из них, посещал лекции известных физиков, химиков, палеонтологов, медиков, географов. Канцлер не раз говорил, что не будь он государственным деятелем, то стал бы профессором. И это не было пустым бахвальством. Впрочем, в конце жизни он оказался в роли профессора политической науки.

Министерство полиции совместно с министерством иностранных дел охотилось за дипломатическими тайнами. В 1817 г. многое стало известно из похищенного портфеля британского поверенного в делах Гордона. Перед конгрессом в Ахене агентам Седльницкого удалось выкрасть из российского посольства настолько важные инструкции, что организатор этого дела гофрат Браулик удостоился титула барона[484].