Божественный лик Византии

Они уже давно анафематствовали друг друга и сообща прокляли «никониан», т.е. нас с вами, не состоят в церковном общении с другими Поместными церквами Вселенской Церкви, изолировались. Ни на какое сближение раскольники идти не желают, хотя, наоборот, со стороны Церкви эти попытки предпринимались неоднократно. Достаточно вспомнить, что уже в конце XVIII – начале XIX в. прекратились практически всякие гонения на них со стороны верховной власти. Более того, широкое распространение получила практика открытия единоверческих обрядов, и раскольники могли служить по «своему» обряду, если признавали единство с Русской Православной Церковью. Желая сохранить для веры этих заблудших, реализуя принцип икономии, в 1971 г. Поместный Собор Русской Православной Церкви отменил клятвы на старые обряды, т.е. попросту снял с них анафему, но ни на какое сближение и воссоединение раскольники не идут и по прошествии 30 лет.

Симптоматично и вполне естественно, что желание раскольников выделиться в «группы избранных» не ограничивается одними вопросами обряда. Скорее, обряд выступает в качестве внешнего повода для произвольного изменения раскольниками содержания церковного учения, и оснований для столь жесткой оценки найдется немало. Например, некоторые «толки» не признают семи церковных таинств, сокращая их до минимума (крещение и исповедь), да и крещение производят произвольно, по обряду, не имеющему ничего общего с процедурой древнего таинства крещения, принятой в Церкви.

В частности, последователи «Даниловского толка» требуют перекрещивать тех, кто вступает в их ряды, другие – «самокрещенцы» – крестят самих себя. Отдельные группы раскольников («феодосияне») отрицают брак и чадородие, усматривая в этом грех. Соответственно, отрицая таинство брака, раскольники этого толка запрещают крестить детей, а с женатыми людьми не хотят ни есть, ни пить. Наиболее категоричные ненавистники брака выродились в секту детоубийц, приняв за правило закапывать в землю живыми новорожденных младенцев, поскольку, по их мнению, дети есть плод греха. «Подрешетники» принимают за святое причастие изюм, а «разини» творят «молитву» с раскрытыми ртами, полагая, что причащать их будут ангелы. Согласие под наименованием «потемщина» ввело правило, согласно которому следует креститься впотьмах, по ночам, а вступающие в согласие «акулиновщина» должны меняться крестами, а священники и монахи подлежат расстрижению[540].

Безусловно, на вопрос: «А почему так, а не иначе?» – ответ будет дан, но вся прелесть его заключается именно в том, что рассуждения, лежащие в его основе, произвольны, не освящены духовным и соборным опытом Церкви, ее преданием и учением. Как тонко отмечал по этому поводу святитель Игнатий (Брянчанинов), ересь есть грех, совершаемый преимущественно в уме, изукрашенный в личину мудрости, праведности и святости и выдающий себя за истинное, восстановленное христианство[541].