Князь Меттерних. Человек и политик

Наконец прибыли долгожданные корабли, хотя и без жениха, но его роль успешно сыграл дядя невесты эрцгерцог Карл, имевший уже опыт австрийского брака Наполеона в 1810 г. Леопольдина с огромным багажом отплыла в далекую Бразилию на корабле, по сравнению с которым, как выразился Клеменс, «Ноев ковчег показался бы детской игрушкой»[466].

Поглощенный делами императорского семейства, канцлер едва успел прибыть в августе 1817 г. к свадьбе собственной и самой любимой дочери Марии, выходившей замуж за богатейшего венгерского магната графа И. Эстерхази. Клеменсу и Элеоноре тяжело было расставаться с любимицей, хотя и трудно было придумать для нее лучшую партию.

Старания канцлера были щедро вознаграждены. Император Франц I пожаловал ему бывшее бенедиктинское аббатство Йоханнисберг, раскинувшееся по берегам Рейна почти посередине между Майнцем и Кобленцем. Мог ли быть лучший подарок для князя, всегда остававшегося рейнландцем! Восторгу Клеменса не было предела, столь же беспредельны были его затраты на «обустройство» любимого поместья, на которое он истратил свыше 10 млн флоринов.

Между тем его политическая жизнь, при все ее внешнем блеске и благополучии, отнюдь не была усыпана одними розами. Его очень болезненно жалили острые и порой даже ядовитые шипы. Внутри Австрийской империи он нередко наталкивался на сопротивление гораздо более сильное, чем на международной арене. Впоследствии он с горечью говорил, что иногда ему удавалось управлять Европой, но никогда — Австрией.

Как уже было сказано, время после Венского конгресса канцлер счел самым подходящим для укрепления внутриполитических структур, с тем чтобы привести их в большее соответствие с возросшим внешнеполитическим весом страны. Поскольку Австрия стала вполне «насытившейся» державой, для нее главной целью было сохранить и уберечь свое достояние от внешних и внутренних угроз. Государство было как бы обречено на консервативный, охранительный курс, и Меттерних как нельзя лучше подходил для его проведения. Можно сказать, что именно с 1815 г. князь становится консерватором в самом прямом смысле этого слова. Такая позиция соответствовала его складу ума, характеру и его природному инстинкту.

Но короткий период его жизни с 1815 по 1818 г. свидетельствует о том, что он не сразу стал догматичным защитником статус-кво, по сути дела отвергавшим любые реформы. Было достаточно причин, побуждавших его оставлять в тени свои неудачные попытки административно-управленческих реформ. Во-первых, он вообще предпочитал забывать о неудачах, а во-вторых, князь успел войти в образ твердого и последовательного государственного мужа, не знавшего реформистских колебаний, противостоявшего изменениям.