Божественный лик Византии

III

Но, возразят нам, в истории Церкви немало ситуаций, когда некоторые решения соборов были впоследствии отменены, священники и руководство Поместных церквей оказывались не на высоте своего положения и даже выступали интерпретаторами Церковного Учения, не подчиняясь соборным постановлениям. Разве можно верить в непогрешимость Церкви? Неужели следует «слепо» подчиниться священнику и идти к нему на исповедь, если мирянину известны его личностные недостатки, совершенные им неблаговидные поступки, и т.д.?

Вопрос как будто ставится обоснованно, если мы признаем (как это ни прискорбно), что перед революцией 1917 г. в семинарии и священство проникло немало людей, не только совершенно равнодушных к Церкви, но и прямых ее врагов. Все помыслы их ограничивались, как правило, либо разрушением церковного тела, либо получением неважно какой, хотя бы и духовной, но власти. Так сказать, не имея реальных перспектив на политической арене, они пошли в семинарию, надеясь получить духовный чин, а при нем – власть над мирянами[515].

Во главе ересей, как правило, стояли священнослужители: старообрядчества – протопоп Аввакум, ереси жидовствующих – протопоп Алексий – и таких примеров, к сожалению, множество. В наши дни «кочетковщина», как получающее распространение внутри Церкви новомодное движение экуменистического толка, имеет в числе своих вдохновителей и идеологов отнюдь не мирян, а лиц духовного сана. Отрицать эти примеры не только невозможно, но и преступно перед самой Церковью. Однако при перечислении подобных фактов забываются некоторые чрезвычайно важные обстоятельства, позволяющие правильно понять их.

В первую очередь сама возможность оценки этих попыток антицерковных настроений становится для нас возможной именно потому, что Церковь для нормального, незамутненного гордыней сознания есть категория абсолютная. Как писал священномученик Иларион (Троицкий), «Дух Святый через святых апостолов написал для Церкви Священное Писание, но ведь тот же Дух Святый, по непреложному обетованию Спасителя, и саму Церковь наставляет на всякую истину. Дух Святый един и неделим, вечен и неизменен, Он – Дух Истины»[516].

Не зная этого идеала, мы просто не смогли бы признать какието отклонения от Церковного Учения ложными и еретическими, антицерковными: вероятно, они получили бы иное определение («демократические», «новаторские» или както еще). Очевидно, здесьто и проявляется знание о Церкви как скверны не имущей и вечной, понимание того, что Промысел Божий не может быть изменен сатаной, что Творец и Спаситель погубит антихриста словом уст Своих, а не наоборот. Но, если после окончательного поражения врага рода человеческого Царствие Небесное воцарится навеки во главе с Христом, то неужели Церковь видимая может быть поражена им, хотя бы на время, настолько, что переродится?