Божественный лик Византии

Бывает и так, что старший по духовному званию, уже искушенный в испытываемых человеком грехах, применяет на внешний взгляд излишнюю строгость, буквально борясь за сына Церкви, запрещая ему те или иные поступки, обязывая его ограничивать себя в желаниях. И хотя власть священника носит всего лишь нравственный характер, но он вправе наказывать непослушного, налагать на него церковные наказания. Устраните это условие, и никаких возможностей непосредственно бороться со злом у Церкви не останется. Анархия, грех и самомнение обретут верх над послушанием, терпением, любовью и верностью.

Таким образом, осознание того факта, что ничего не происходит без Промысла Божия, является основой для подчинения власти старшего по чину, по должности, по статусу. Но на этом ли только основано подчинение власти иерея и старшего по чину? Могут ли здесь применяться только аналогии с земной властью? Конечно, нет. Подчинение любой власти только потому и благостно для человека, что ее источником является Господь, Который ее и освящает. В еще большей степени это справедливо по отношению к священству, клиру. Они есть голос Церкви, которая лишена всякой скверны, всякого греха[511].

Поэтому нравственное подчинение церковной власти есть непременное условие внутрицерковной жизни и основано на догмате о непогрешимости Церкви. Вместе с тем, как люди, живущие на земле, священники подвержены таким же грехам и искушениям, как и рядовые миряне. Старшинство чина само по себе не полагает непременной святости его носителя. Простой мирянин может быть прощен Богом и спасен по праведной жизни, а иерей признан великим грешником по делам своим. Скромный старец может лучше и глубже понимать смысл Слова Божьего, чем блистательный богослов. Более того, чем ближе человек стоит к Богу, чем более он просветлен верой, тем большим грешником себя видит.

Преподобный Сергий Радонежский считал себя недостойным занять место игумена в им же созданном монастыре. Авва Исайя, прославленный святостью, говорил о себе: «Я подобен пленнику, окованному врагами и ввергнутому в ров, наполненный нечистотами. Когда пленник возопиет к Господу своему, тогда враги бьют его, чтобы он замолчал»[512]. То же услышим мы и от аввы Стратегия: «Великие и чудные отцы наши были пастырями многих, а я, страстный, не могу быть пастырем и одной овцы – самого себя, но всегда снедают меня звери»[513].