Начало Руси. 750–1200

Такие эпизоды едва ли были приятны Владимиру. Как бы сильно он ни стремился навязать киевлянам себя и своих любимых богов, князь вряд ли желал видеть притеснения местных христиан или слышать насмешки иноземных путешественников. Крещеные русы, скорее всего, хотели воспитывать своих детей в Христианской вере. Более того, на существование христианских обрядов указывают находки нательных крестов и восковых свеч в камерных захоронениях Гнездова и Тимерева, которые можно датировать 960–970-ми гг.[278] Зажигание свеч на крышах могильных камер или внутри этих камер было распространено у датчан, так что обряд, вероятно, занесли на восток путешественники и торговцы из Дании. Жители тех городов на западе, которые захватил Владимир, также по большей части были христианами и, надо полагать, надеялись, что им будет дано право поклоняться единому Богу. Жители Перемышля (современный польский Przemysl на границе с Украиной) в X в. в большинстве своем хоронили умерших в соответствии с христианскими погребальными обрядами; этим временем можно датировать ротонду из белого камня с круглой апсидой.[279] Владимир должен был понять, что принудительное введение обязательного для всех языческого культа во вновь завоеванных городах могло спровоцировать конфликт с подчиненным ему населением.

Для Владимира это был и вопрос престижа. Он укреплял культ Перуна и других богов в то время, когда другие правители демонстративно принимали христианство. Мешко в Польше обратился в христианство в 960-х гг., а в середине 970-х гг. верховный вождь венгров Геза принял христианство от германских миссионеров и крестил своего сына именем Стефан. Гаральд Синезубый, король Дании, крестился примерно в 960 г. и с середины 970-х гг. стал выпускать много серебряных монет, на которых чеканился крест и некая фигура в византийском стиле.[280] Среди богато украшенных камней с руническими надписями, установленных им в Еллинге, интересен тот, который стоит у могильного холма его отца и на котором читается надпись: «Король Гаральд приказал установить эти камни в память о своем отце Горме и о своей матери Тюре. Этот Гаральд завоевал всю Данию и Норвегию и сделал датчан христианами».[281] Через культы, которые пытался укрепить Владимир, он не мог продемонстрировать свою власть величественными монументами победы, тем более сохранить свое имя в памяти потомков. На основе этих культов нельзя было создать единой системы святилищ. Большинство из раскопанных святилищ, которые принадлежали восточным славянам, находится далеко на западе от Днепра, вдоль Припяти и ее притоков, или на юго-западе, ближе к Карпатам и Днестру.[282] Владимир не разрывал связей с Балтийскими странами, где он нашел убежище в 970-е гг. Одна из саг повествует о том, как находившийся в изгнании Олаф Трюггвасон нашел убежище при дворе Владимира, когда тот еще был язычником. Хотя содержание саги сильно преображает действительность, она показывает, что представители скандинавской знати переезжали от одного двора к другому, и позволяет думать, что правители северных стран знали о религиозных убеждениях друг друга. Сага отмечает важную деталь: Владимир ожидал, что люди из его окружения примут участие в его жертвоприношениях; если верить саге, мальчик Олаф вежливо, но твердо отказался приносить жертвы.[283] Владимир должен был понять, что, продолжая придерживаться культа, который неприемлем для представителей скандинавской знати, принявших христианство, он рискует дать повод для насмешек и оказаться в социальной изоляции в среде таких, как Гаральд Гормсон (впрочем, это не относится к Олафу: вопреки саге, в то время, когда он жил на востоке, Олаф был еще язычником).