Начало Руси. 750–1200

Какую бы гипотезу мы ни предпочли, неизменным остается тот факт, что Владимир воспользовался моментом неразберихи в Византии, чтобы заключить выгодную сделку с ее правителем и ввести новый культ на условиях, выбранных более или менее по его усмотрению. Захватил ли он Херсон до или после того, как обещал выслать Василию подкрепление, в любом случае князь использовал тот редкий случай, когда император нуждался в помощи русов гораздо больше, чем киевский князь в союзе с императором. У Владимира теперь были такие рычаги воздействия на императора, которых не было у княгини Ольги в середине X в. Ольга сблизилась с греками настолько, что своим христианским именем взяла имя Елены, но она не добилась ни посылки на Русь христианской миссии, ни брачного союза. Ее отказ послать императору войска или товары, о котором сообщается в летописи, не оказал на того никакого воздействия. В конце 980-х гг. Василий II остро нуждался в войсках, это на какое-то время сделало Владимира полным хозяином положения, чьи требования приходилось выполнять. Таким образом, совпали взаимные интересы Владимира и Василия.

Владимир не зависел целиком и полностью от воли императора. Василий II был не в состоянии помешать ему увозить из херсонских церквей священнослужителей или церковную утварь, и в том, как награбленное добро размещалось в Киеве, налицо элемент триумфа. Две бронзовые статуи и четыре бронзовых коня были водружены на видных местах и вызывали живой интерес даже спустя сто лет: летопись опровергает мнение «невеж», полагавших, что они сделаны из мрамора.[292] Владимир воспользовался также знаниями херсонских священников, надо думать, потому что у них был опыт в наставлении язычников и новообращенных. Один из херсонцев, Анастасий, был поставлен во главе центральной церкви, основанной Владимиром вскоре после крещения. Он оставался важной фигурой до самого конца правления Владимира. Похоже, что его близкие отношения с Владимиром способствовали появлению летописного рассказа о том, как Анастасий помог захватить Херсон, выдав местонахождение подземных труб, обеспечивавших город водой; именно перекрыв эти трубы, Владимир принудил город сдаться.[293]

Владимир лично руководил ритуальным ниспровержением тех самых богов, почитанию которых он раньше покровительствовал, подтверждая поворот своей религиозной политики на 180 градусов. Процесс очищения он сопровождал театральными эффектами, устраивая спектакли вроде того, когда идола Перуна привязали к хвосту коня и волокли вниз с горы к Днепру, причем двенадцать людей било идола палками. Идола бросили в реку, причем было велено отталкивать его от берега, пока он не достигнет порогов. Только за порогами идола оставили в покое, и, выброшенный течением, он лег на песчаный берег. Тот же Днепр стал местом крещения значительного числа жителей Киева. Летопись не скрывает, что они явились на Днепр по требованию Владимира, а не по собственному убеждению и не по божественному вдохновению. По всему городу был передан приказ Владимира: «Аще не обрящеться кто заутра на рѣцѣ, богатъ ли, ли убогъ, или нищъ, ли работникъ, противенъ мнѣ да будетъ!». Многие повиновались и вошли в воду Днепра «овы до шие, а друзии до персий, младии же по перси от берега, друзии же младенци держаще, свершении же бродяху, Попове же стояще молитвы творяху».[294]