Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Гражданин, - с самой проникновенной из своих улыбок обратился к нему Камиль, - вы не подскажете, как нам проехать в Арси?
- Арси? - переспросил тот. - Это… это… это ты заехал не туда.
Камиль тяжко вздохнул и бросил красноречивый взгляд на меня: ну вот, мол, я же говорил.
- А вы можете показать дорогу?
- Показать-то могу, - мужик внезапно оживился и приблизился к нашему возку; очевидно, в его мозгах созрела мысль, что с таких невообразимо богатых господ, как мы, можно срубить неплохую сумму. - Да вы все равно напутаете. Давайте, я вас довезу.
Я хотела протестовать - этот абориген не внушал мне ни капли доверия, - но Камиль, очевидно, не разделял моего мнения и с готовностью отдал поводья, в одно мгновение перебравшись с козел на сиденье рядом со мной. Несмотря на то, что его, как и меня, била дрожь от холода, Демулен был доволен собой как никто.
- Ну вот, все и устроилось, - пробормотал он, шумно дыша на побелевшие пальцы. - Я пальцев не чувствую, представляешь?
- Я тоже, - пожаловалась я, пытаясь растереть ладони друг о друга, но кровь, казалось, застыла в жилах и не желала двигаться, сколько бы усилий я к этому ни прилагала. - Только вот…
- Ж-жуть как холодно, - согласился Камиль, стукнув зубами, и вдруг взял меня за руки. - Давай вместе греться, что ли…
Предложение напрашивалось само собой, но выказать его самостоятельно я стеснялась, а Демулен милостливо избавил меня от такой ответственности. Поэтому я, энергично закивав, ужом вползла в гостеприимно распахнутый чужой плащ, обхватила своего спутника за талию и, ощутив мягко накатывающее тепло, поняла, что впервые после проведенной мною перед отъездом бессонной ночи хочу вздремнуть. Сколько я провела, не сомкнув глаз, мне не хотелось считать: ночь я не спала, потом ранним утром села в этот ужасный возок, который на каждом ухабе скрипел так, будто готовился развалиться (оставалось только гадать, на какой помойке Демулен его нашел), и ни о каком сне, конечно, не могло быть и речи, пока мы неторопливо, сверяясь с картой и делая крюки, чтобы не увязнуть в грязи, продвигались по нашему пути, в какой-то момент показавшемуся мне бесконечным. Только теперь, оказавшись с кем-то рядом, я начала осознавать, насколько устала: веки налились свинцом мгновенно, и поднять их у меня не было никаких сил.
- Спишь, что ли? - удивился Камиль спустя несколько минут молчания.
- Угу, - пробормотала я и уткнулась ему в плечо. - Разбуди, когда приедем…
- Ладно, - ответил он и вдруг - я поняла это по пробежавшей вдоль позвоночника теплой дрожи, - коснулся губами моей макушки. - Хороших снов.
Словно дожидаясь его пожелания, я тут же провалилась в дремоту. Снилось мне что-то невнятное и разрозненное, из другой, прошлой жизни, которую я, подхваченная водоворотом здешних событий, последнее время вспоминала все реже и реже. В этом сне был Андрей, с преувеличенно строгим видом выговаривающий мне, что я всегда попадаю в неприятности, мама, интересующаяся, как часто я буду ей звонить, когда уеду на стажировку, Анжела, странно улыбающаяся и рассказывающая, что ее тоже ждет удивительно интересная стажировка, только в Чехии. Потом картины сменились, и я увидела другого человека: того, о ком столько думала раньше и начала последнее время отчетливо подзабывать. Он смотрел на меня молча, словно ожидая чего-то, а я не решалась приблизиться к нему, будто в чем-то его разочаровала и теперь он меня отчитает - в своей любимой менторской манере, сколько раз он так меня отчитывал… но отповеди не последовало: стоило ему открыть рот, как сон мой разорвался оглушительным выстрелом, и я подскочила на сиденье, слыша в первую секунду только гулкий звон в ушах, складывающийся в услышанные мной когда-то (или я не слышала, показалось?) слова:
“Теперь он ваш”.
Камиль, тоже начавший засыпать, встрепенулся и замотал головой из стороны в сторону, будто ожидая налета несуществующих врагов.
- Что? Что такое? - он встретился со мной глазами и, наверное, не на шутку испугался моего полубезумного вида. - Ты чего это?
- Ничего, - я поняла, что не согрелась ничуть; меня снова начало трясти. - Просто приснилось…
Демулен хотел что-то сказать, но ему не дал этого сделать наш самозваный возница:
- Эй, господа, вон оно, Арси-то.
Сбросив укрывавший меня чужой плащ, я приподнялась на сиденье. Тут же поднялся и Камиль, отчего дно возка нехорошо скрипнуло. Я посмотрела туда, куда мужик указывал грязным пальцем, и не смогла сдержать радостного вскрика:
- Ура! Приехали!
Сложно было не задохнуться от счастья: только увидев окруженный парком двухэтажный особняк, из трубы которого поднимался сероватый дымок, я представила себе, как зайду в натопленную комнату, переоденусь, сбросив тяжелую от сырости одежду, а потом устроюсь поближе к камину с чашкой обжигающе горячего глинтвейна. Ох уж этот глинтвейн от Дантона… нигде и никогда, ни в одном заведении Питера, Парижа или какого-нибудь иного города мне не доводилось пробовать ничего подобного.
- Чего ждешь? - Камиль нетерпеливо пихнул возницу в бок. - Давай быстрее трогай!
- А рассчитаться, месье? - обидчиво протянул мужик, берясь за поводья.
- На месте рассчитаемся, - Демулен даже не стал придираться к “аристократическому” обращению. - Не видишь, моя д-дама сейчас насмерть замерзнет.
Я была слишком поглощена мыслями о том, как наконец-то согреюсь, чтобы выяснять, чьей именно дамой меня можно считать, вдобавок возница, ухмыльнувшись в бороду, ляпнул нечто совсем несуразное:
- Так это дама? Я и не признал. Одета, смотрю, как мужик…
Демулен недоуменно и премило захлопал ресницами:
- Что? Что ты сказал?
- Ничего-ничего, месье, - опомнился возница и подстегнул лошадь. - Сейчас домчу, в пять минут!
Недовольно нахмурившись, Демулен откинулся на спинку сиденья и утянул меня следом. Вид у него был недовольный, но я не поддержала его, ибо была слишком утомлена, чтобы возмущаться или ржать.
- Не знаю, что он там бормочет, - пробормотал Камиль, нахохлившись, - но интуиция подсказывает мне, что, если б я понял, то обязательно начистил ему морду…
- Не волнуйся, - меня все-таки начал разбирать смех, но я решила не показывать это своему спутнику и успокаивающе коснулась его руки, - я думаю, он не хотел нас обидеть…
Судя по тому, что наш кучер, до этого момента не подававший никаких признаков болезни, изо всех сил давил приступ натужного и сухого кашля, в чем-то я была права.
Дантон встретил нас в буквальном смысле с распростертыми объятиями, и я неожиданно поняла, что успела изрядно по нему соскучиться. Жизнь в деревне пошла ему только на пользу: он поправился еще больше, если такое было вообще возможно, бодрости и жизнерадостности в нем прибавилось вдвое, энергия буквально била из него ключом, и он с таким энтузиазмом рвался показывать нам, измученным и словно вырвавшимся из тисков, все закоулки своего поместья, что меня на секунду уколола совесть: и мы хотим утащить его обратно, в этот политический ад, который высасывает из человека все соки? Может, стоит сделать наоборот и самим перебраться от греха подальше в провинцию? А то, того и гляди, мы все начнем напоминать Робеспьера, тоже будем ходить бледные, тощие и совершенно равнодушные ко всему.
- Мда, на вас смотреть жалко, - резюмировал Дантон уже на пятой минуте вялого разговора. - Может, отправить вас спать?
- Нет, Жорж, - пытался возразить Демулен, - у меня важные новости…
- Подождут до завтра твои важные новости, - Дантона невозможно было переубедить. - Катись спать уже. И ты, Натали, тоже, а то уснешь прямо в кресле.
Я, действительно сомлевшая от тепла и ужина, поняла, что он прав, и тяжело поднялась. В голове крутились какие-то странные мысли, одна другой бредовей, и я поняла, что усну, едва коснувшись головой подушки. Так и вышло: мне даже для того, чтобы раздеться, пришлось сделать над собой усилие, а потом я поспешно юркнула под тяжелое одеяло и, блаженно ощутив, как расслабляются затекшие за время поездки мышцы, провалилась в сон.