Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
В глазах моего собеседника зажегся интерес.
- Кто?
Я вспомнила, как в двенадцать лет читала под одеялом украденную у матери “Жюстину” и ощутила, как мое лицо начинает заливать краска. Понаблюдав за мной несколько секунд, де Сад разразился тихим, каким-то надорванным смехом:
- Можете не продолжать, я уже знаю, что вы скажете. И спешу подтвердить: да, да, да. Все это чистая правда, что вы слышали обо мне.
- Я… даже не думала… - растерянно протянула я, - что когда-нибудь с вами встречусь…
- Самые важные встречи в нашей жизни, как правило, происходят совершенно неожиданно, - доброжелательно отозвался де Сад. - Я предлагаю продолжить наше знакомство в более располагающей к этому обстановке. Видите ли, на улице меня ждет экипаж…
Я насторожилась. “Жюстину”-то я прочитала в двенадцать, а двумя годами позже героически осилила, пусть и пролистывая некоторые страницы, “Сто двадцать дней Содома” и содержание этой книги красноречиво рассказывало о внутреннем мире человека, который сейчас стоял передо мной. Внутренний мир был, несомненно, богат, но я не была уверена в том, что хочу знакомиться с ним ближе.
- М… - я уже не рада была, что позволила втянуть себя в разговор. - Знаете, у меня дела…
Я хотела сделать шаг в сторону, но де Сад неожиданно заступил мне дорогу, и его лицо вновь оказалось совсем рядом с моим.
- Ну что вы, гражданка, - он смотрел на меня, как змея на кролика, и я поняла, что нервничаю уже не на шутку, - все важные дела подождут, я уверен. Вы не пожалеете, я вас…
- Нет, нет, нет, - я попятилась и спиной уперлась в какую-то перегородку, бросила панический взгляд на лестницу - но та была пуста, очевидно, прения в Конвенте продолжились, и зрители не торопились уходить. В подтверждение этих слов наверху вновь громыхнуло аплодисментами.
- Моя дорогая, - цепкая рука де Сада вновь схватила меня за локоть, - я вас уверяю, вы испытаете нечто такое, чего еще никогда не испытывали.
- В этом я вам верю, - откликнулась я, следя за перемещениями другой его руки - она почти целомудренно опустилась мне на плечо и медленно поползла вниз. - Слушайте, вы… да вы с ума сошли, отпустите!
Отпускать он меня, конечно, не собирался. Я попыталась нанести давно продуманный удар под коленку, но бесполезно - с дьявольским проворством де Сад успел отступить. Я слабо трепыхнулась, как пойманная бабочка, в его руках, и уже приготовилась орать в голос - авось кто-нибудь услышит, - как вдруг рядом с нами послышался голос, который я никогда не была так рада слышать, как сейчас, даже когда его обладатель спас мне жизнь:
- Гражданин, что тут происходит? Отпустите ее сейчас же.
Робеспьер со своим умением появляться в нужное время сейчас, черт возьми, не прогадал. Опоздай он на пару минут, и я не отдавала бы отчета в том, что могло произойти. На лицо де Сада мигом наползло смиренное выражение, и он с видимым сожалением меня выпустил. Я тут же запрыгнула Робеспьеру за спину, хотя он в силу роста вряд ли мог послужить мне живым щитом, и запищала оттуда:
- Он… он хотел меня куда-то забрать…
- Я понял, - бросил мне Робеспьер и вернулся к размазыванию де Сада по полу Тюильри. - Гражданин, это совершенно недопустимо. Позвольте вам напомнить, что это не увеселительное заведение, а…
- Я знаю, - мягко вклинился де Сад в его гневную речь. - Это Национальный Конвент. А я, если будет угодно - представитель секции Пик.
- Вот как? - осведомился Максимилиан. - Да, я припоминаю вас… вы зачитывали что-то с трибуны несколько дней назад.
- Память вас не подводит.
- Но это не оправдывает вашего поведения, - Робеспьер наставительно повысил голос. - Я бы хотел, чтобы вы не приближались больше к этой гражданке, если только она не изъявит обратного желания.
- Не изъявлю, - пискнула я, наконец-то осознавая, что опасность миновала. Де Сад казался расстроенным, но не настолько, чтобы спорить.
- Как будет угодно гражданке. Я всего лишь пытался объяснить ей, насколько переменчиво время.
- Не вам ей это объяснять, гражданин, - я не видела, но готова была поклясться, что на лице Робеспьера появилась усмешка. - Идемте, Натали.
Со всей поспешностью я последовала за ним, боясь даже обернуться. Но де Сад не преследовал нас - когда мы с Робеспьером поворачивали в буфет, я изловчилась незаметно обернуться и убедилась, что бывшего маркиза уже след простыл. “Наверное, пошел искать другую жертву”, - возникло у меня в голове, и меня от этого пробрало холодком.
- Кто это был? - Робеспьер усадил меня за столик и принес две чашки кофе.
- Вам лучше не знать, - ответила я, решив, что если я сейчас начну знакомить его с творчеством де Сада, то в Конвенте станет на одного депутата меньше. Максимилиан глянул на меня с подозрением, но решил не развивать тему.
- Спасибо, - только сказала я, - вы меня почти спасли.
- Не стоит благодарности, - ровно откликнулся Робеспьер. - Любой на моем месте сделал бы то же самое.
Я не могла сказать, что согласна с ним: мне казалось, что любой, напротив, прошел бы мимо или, как максимум, остановился на секунду глянуть на бесплатное шоу. Но я давно уже решила не спорить с Робеспьером о нравственности и поэтому просто принялась молча пить гадкий кофе. Мой спутник нарушил молчание первым:
- Это я должен вас благодарить.
Я едва не поперхнулась.
- За что?!
- Вы привезли Дантона обратно в Париж, - с легким удивлением, что я сама не поняла причину, ответил Робеспьер. - По-вашему, это недостаточное основание?
- А… - я не могла понять, ему-то какая с этого выгода, - что…
- Вы думаете, меня не волнует то, что сейчас происходит? - вдруг тихо спросил Робеспьер, наклоняясь ко мне. - Дантон был необходим республике, прямо сейчас. Без него… я не готов был бы поручиться за наше будущее. Поэтому моя вам благодарность, что вы сумели уговорить его вернуться.
- Благодарите не меня, - пораженно сказала я, - а Камиля.
Произнеся это имя, я вдруг поняла, что впервые вспомнила о нем после нашего возвращения из Арси. Демулен нигде не показывался, на заседаниях его было видно едва-едва, но по тем пространным его заявлениям, что долетали до меня через третьи уста, он готовил нечто совершенно необыкновенное, что должно было форменным образом взорвать Париж. Я его больше не видела и, честно сказать, не могла представить себе без трепета, какой окажется наша следующая встреча.
- Камиля… - Макс повторил за мной, как эхо. - Если бы я мог сейчас видеть его…
Я заметила, что пальцы его чересчур сильно сжались вокруг ободка чашки, но подумала, что сейчас не слишком уместно будет задавать лишние вопросы. Как раз в этот момент буфет заполнился депутатами, и я, попрощавшись с Робеспьером, ушла. Всю дорогу до дома Дюпле я прокручивала в голове нашу короткую беседу: в ней не было ничего, что могло показаться мне обидным, но на душе все равно остался металлически-горький осадок ощущения, что мной манипулировали.
“Бомба” Демулена наконец-то явилась на свет. Бомба была небольшого формата, отпечатана на желтоватой бумаге, но зато первоклассными чернилами. Бомба была нарасхват с первого же дня выхода. О бомбе говорил любой мало-мальски заинтересованный политикой парижанин. Бомба носила заголовок “Старый кордельер”.
Первый номер я прочитала в один присест за утренним кофе и, поняв, что у меня накопилось слишком много вопросов, решила не откладывать дело в долгий ящик и отправилась прямиком к редактору домой. О том, что меня, скорее всего, встретит Люсиль, я старалась не думать, а для успокоения раз за разом вспоминала слова Камиля о “маленьких шалостях”. В конце концов по-другому то, что произошло в Арси, сложно было назвать - до роковой страсти, как мне казалось, мы с Демуленом не очень-то дотягивали.
- Конечно, он дома, - Люсиль заулыбалась мне, и я подумала, что где-то это уже проходила. За воспоминаниями далеко ходить не надо было: единственное отличие было в том, что Люсиль, в отличие от Симоны, прекрасно представляла себе, какого я пола.