Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
“Бред, - уговаривала я себя, на цыпочках подбираясь к кровати, - это бред, мне кажется, я просто…”
В этот момент в стекло ударила ветка стоявшей под окном яблони, и я, не ожидавшая резкого звука, чуть не заорала в голос от ужаса. Огромных трудов мне стоило убедить себя, что никто не стучит в окно с той стороны, это просто дерево, ведь на улице жуткий ветер… но подойти к окну и проверить я боялась: казалось, когда я это сделаю, тени просто-напросто выбьют стекло и поглотят, пожрут меня в один миг.
Еще несколько секунд я сидела, глядя, не мигая, на окно, а потом схватила со стула первое, что могло худо-бедно сыграть роль накидки и неслышно направилась вниз. Похоже, поспать сегодня ночью мне вновь не светило, поэтому почему бы не…
- С этого надо было начинать, Камиль.
В столовой все еще продолжался разговор, и я не удержалась, потушила свечу, чтобы ее огонек не выдал меня, и слилась со стеной рядом с дверью, чтобы иметь возможность слышать все до последнего слова. Слышать-то я слышала, но не понимала, признаться, ни черта.
- Ситуация вышла из-под контроля, - напряженно заговорил Демулен; я слышала, как он напряженно мерит шагами комнату. - Мы выращивали дерево, долго и упорно, а его плодами хотят воспользоваться другие люди, просто-напросто сдвинув нас в сторону!
- Робеспьер, - сухо рассмеялся Дантон; судя по голосу, он был уже немного пьян. - Я от него не ожидал.
- Я тоже не ожидал, - признался Камиль. - Никто не ожидал.
Боль в его голосе мне, наверное, почудилась.
- Но если бы дело было только в нем, - вдруг поспешно продолжил он. - Есть еще Эбер…
- Разве рядом с ним нет никого из наших?
- Есть, - молвил Камиль неприязненно. - И они сходятся в одном: его невозможно контролировать. От него надо избавляться, потому что этот безумец сам не понимает, что творит.
- Понимает. Все он понимает. Ему нужна власть, и он упивается ею, наслаждается, когда чернь носит его на руках… он получил возможность выпустить на волю все самое темное, что дремало в нем, и делает это не без удовольствия, кстати.
Я вспомнила Эбера, его подрагивающие руки, выступивший на лице пот, когда он тщетно пытался удержать вот-вот готовую свалиться маску, и мелькающий в его взгляде почти звериный блеск. Интересно, что было бы со мной, согласись я по глупости свой пойти по одной дороге с “папашей Дюшеном?”. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: ничего хорошего.
- А что же ты, Камиль? - вдруг спросил Дантон. - Неужели твои дела идут так плохо, что понадобилось вытаскивать меня?
- У меня есть несколько идей, - сказал Демулен. - Но без тебя я не справлюсь, меня просто-напросто задавят…
- Попросил бы своего приятеля поддержать тебя.
Я не сразу поняла, что Дантон имеет в виду Робеспьера, но пауза, повисшая после его слов, была достаточно длинной, чтобы я успела сообразить. Камиль откликнулся, причем казалось, что голос его исходит откуда-то из-под земли:
- Он… я… в общем… я не уверен…
- Не продолжай, - хмыкнул Дантон. - Ты в нем не уверен. И это понятно. Я давно тебе об этом говорил.
Послышалось шуршание бумаги, и я навострила уши. Интересно, они что-то пишут или читают? Но выяснить не было никакой возможности - я боялась даже краем глаза заглянуть в дверной проем, ощущая, что меньше всего мне сейчас стоит быть обнаруженной.
- На самом деле, я ждал этого, - вдруг сказал Дантон; следом послышался резкий треск пламени, и я поняла, что неведомая мне бумага отправилась в огонь. - У нас два противника, условно говоря. Одного мы свалим… а второй нас, скорее всего, сожрет.
Камиль только судорожно вздохнул в ответ.
- Знаю, знаю, - проговорил его собеседник. - Если мы откажемся, будет только хуже. Нам в первую очередь.
- Мной руководит не страх, - оскорбленно возразил Демулен. - Мной руководит чувство справедливости.
- Вернуть свое законное место у плодоносящего дерева? А ты уверен, что оно будет плодоносить?
И снова молчание в ответ. На этот раз оно длилось дольше. Я слышала только тихий звон кувшина о край бокала - наверняка хозяин дома наливал себе еще глинтвейна, - и шорох пламени, пожиравшего привезенную Камилем бумагу, содержание которой, каково бы оно ни было, заставило Дантона изменить свое решение.
- Кого-то мы скинем, а кто-то нас убьет, - неожиданно весело заговорил он. - Вот единственный выбор, который нам предоставили. Другого у нас нет да и быть не могло с самого момента, как с нас сорвали эти повязки. И черт со всем этим, скажу я! Эй, Камиль!
- Что? - звенящим голосом отозвался Демулен.
- Точи перо острее, - добродушно сказал Дантон. - Можешь даже подготовить мне торжественную встречу: ну, ты знаешь, летящие в воздух цветы, восторженные поклонницы, но это я шучу, конечно, хотя было бы неплохо. Я возвращаюсь в Париж.
Я успела зажать себе рот, прежде чем торжествующий вскрик вырвался из моей груди. Это было невероятно, это казалось чудом: человек, полчаса назад отвергший все наши уговоры, неожиданно согласился, да так легко, будто это ему ничего не стоило! Все его слова об опасности, конечно, не прошли мимо моих ушей, но в тот момент мне казалось, что Дантона ничто не может сокрушить, ведь человеку, который готов стольким пожертвовать, просто-напросто не может ничего грозить.
- Я рад, - донесся до меня облегченный смех Камиля, - я так рад, что ты одумался…
- Ну, ты знаешь, бывают люди, которым просто невозможно отказать…
Вне себя от радости, я неслышно отступила в темноту, которая пугала меня уже не так, как раньше, и, тщательно прощупывая каждый шаг, поднялась обратно в свою комнату. О том, чтобы спать, не могло быть и речи: мысли мои кипели и бурлили, одна сменялась другой так стремительно, что я не успевала даже в полной мере усвоить ее. Одно мне стало ясно: надвигается что-то грандиозное, не хуже бушевавшей за окном бури, и мне предстоит принять в нем самое живое участие, двигаясь по той дороге, которую я выбрала, если даже плыть придется против течения…
И если это не станет моим путем в пустоту.
Я вздрогнула, будто до меня дотронулись чем-то холодным. Вихрь мыслей в моей голове улегся мгновенно, минутное воодушевление вновь сменилось страхом. Что я делаю? А главное - зачем я это делаю? Не случится ли так, что от меня потребуют жертв больших, чем я могу принести? И что ждет меня в итоге?
Темнота снова приблизилась ко мне, нависнув надо мной со всех сторон, и я, пожалев, что не зажгла свечу, с тихим писком спряталась под одеяло. Оно не могло служить мне достаточной защитой, но я боялась не то что выглянуть из-за него - хотя бы открыть зажмуренные глаза. Не знаю, сколько бы я пролежала так, не в силах набраться храбрости даже пошевелиться, как вдруг я услышала, что дверь в мою комнату, тихо скрипнув, открывается.
- Натали?
Услышав голос Демулена, я рывком приподнялась, испугавшись, что он уйдет, решив, что я сплю. Он стоял на пороге со свечой в руках, и ее свет спугнул тени - с тихим рыком они разбежались по углам, спрятавшись в паркетных щелях, и я ощутила, что могу спокойно вздохнуть.
- Заходи, - сказала я, улыбаясь. Камилю не надо было дважды повторять: он закрыл за собой дверь, приблизился ко мне, поставил свою свечу рядом с моей потухшей и шепотом спросил:
- Я присяду?
- Да садись, - я набросила на простынь край одеяла, и Демулен опустился на него; кровать бесшумно прогнулась под его весом, и я подавила печальный вздох. Слишком давно, пожалуй, с самого бесконечно далекого лета я не ощущала, что со мной рядом кто-то есть. Демулен продолжал смотреть на меня, словно ожидая моей реакции на что-то, и я брякнула первое, что пришло мне в голову:
- Ты его уговорил?
- Уговорил, - выдохнул Камиль. - Он будет в Париже через неделю.
- Значит, нашу миссию можно считать удачной, - я блаженно вытянулась под одеялом. - Ну, то есть, это ты все сделал, не я…
- Ты тоже была очень убедительна, - улыбнулся мой ночной гость. - Знаешь, я думаю, у меня будет для тебя одно интересное предложение, когда мы вернемся…