Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
— Здравствуйте, Кира Антоновна, — сказал он. — Вы здесь? Не в Таллине?
— Вот, вернулась… — ответила Кира.
Едва Василий Максимович отошел, Валя Бунчикова шепнула деловито: «Толстый, пожилой, но симпатичный. Машина есть? Нет?»
Василий Максимович сидел с намыленном лицом и в самом конце длинной анфилады взаимоотражающихся зеркал видел Кирин профиль и тугой узел волос на ее затылке.
Он встал с кресла освеженный, помолодевший, от него отчаянно несло «шипром».
Кира уже укладывала свои инструменты в чемоданчик. Парикмахерская опустела. На Петровке было сутолочно и тесно, Михеева и Киру толкали. Она расспрашивала про Катю.
— А почему вы с ней не виделись, Кира Антоновна? — спросил Михеев, которому только сейчас это показалось странным.
— Да много причин… — ответила Кира уклончиво.
Он не настаивал. Кто их разберет, женщин, повздорили, что ли?
— И я очень прошу вас: не говорите Катерине Максимовне, что вы меня встретили.
К ним подошел мальчишка, в руке он держал ночные фиалки.
— Купили бы, гражданин, — посоветовал мальчишка, — товар свежий, сам собирал.
Василий Максимович опустил руку в карман, нащупал там какую-то бумажку и протянул ее мальчику.
— Пахнут… — сказала Кира, уткнувшись носом в букет.
Они пошли вверх по улице Горького, Михеев тащил пальто и портфель. Свет фонарей падал на молодую зелень деревьев, отчего она казалась особенно яркой.
— Маникюром я занимаюсь временно, — сказала вдруг Кира, — мне предлагают страшно интересную работу на… на одном строительстве…
Михеев промолчал, ему было, в общем, безразлично, чем Кира занимается. Она ему нравилась, вот и все, хотя в первую их встречу и сказала о себе неправду.
— У вас есть машина? — спросила Кира.
— Нет, Кира Антоновна, нету.
— А знаете, я на днях каталась на «волге» с одним… скрипачом. Он мне сказал, что… если бы я согласилась поехать с ним в Египет…
— Кира Антоновна, ну зачем вы так! — взмолился Василий Максимович. — Честное слово, это вам совершенно не к лицу. Вы на какую работу переходить собираетесь?
Она сразу увяла.
— Да нет, это я так. Мне бы Катерину Максимовну повидать, — протянула Кира совсем неожиданно.
— Так за чем же дело стало? — спросил Василий Максимович, повеселев.
— Мне так не везет! — воскликнула Кира с неподдельной тоской, — а вообще так хочется…
— Чего же, Кира Антоновна?
— Чего-то особенного. Особенного!
— Чего-то особенного? — повторил Михеев деловито. Тут можно было серьезно поразмыслить! Однако ничего «особенного» в голову не приходило.
— Вы знаете, — начал он, — у меня в стационаре одна молоденькая санитарка с семилетним образованием поступила на курсы медсестер, и, представьте себе.
— …«Я не в ясля́х тружусь, не в прачечной…» — тихо запела Кира. — Вы видели фильм «Поднебесье»?
— Видел.
— Я немножко петь умею и танцевать…
— Ох, Кира Антоновна, Кира Антоновна… — вздохнул Михеев.
И все-таки она ему ужасно нравилась, малознакомая женщина, с которой он всего лишь второй раз видится…
— Мне хочется… я уверена… — У Киры вдруг вспыхнули глаза, как большие фонарики. — У меня, может быть, талант… может быть, я…
— С Чингисханом, что ли, о вас поговорить? — спросил Михеев раздумчиво. — С моим двоюродным. С Мусатовым.
Нет, но как это ей самой до сих пор не пришло в голову? Бог ты мой, да ведь это просто ее судьба! Еще с того вечера далекого! Банка белой черешни!
— Василий Максимович, — схватила она его за руку на этот раз почти с ребячьей непосредственностью, — я вас очень прошу — спросите! А что там нужно делать у Виктора Кирилловича?
Но Василий Максимович и сам толком не знал. Всю жизнь собирался заглянуть к брату на кинохронику, да так и не удосужился по сей день.
— Во всяком случае — что-то особенное! — ответил Михеев полушутя, полусерьезно.
Оружейников — старший редактор — все болел. Обсуждение мусатовского сценария «Добрый человек» откладывали весь апрель; казалось, про него вообще забыли. Мусатов заводил разговор в дирекции: ему резонно отвечали, что без Оружейникова никак нельзя.
Поскольку тот не появлялся, Мусатов все же решил потолковать с Зоей. Это же обыкновенное малодушие — не задавать вопросов человеку, который настроен к тебе недоброжелательно.