Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
Но Лида занималась, вызывая пренебрежительное недоумение Вали Бунчиковой — Кириной ровесницы. Та в свободные минуты, бойко перебирая спицами, вязала себе кофточки.
Про седенькую, похожую на сельскую медсестру Софью Васильевну говорили, что она лучшая маникюрша в Москве.
То ли ранняя весна была тому причиной, то ли запахи земли и клейких почек, что с порывами ветра пролетали над улицами и врывались в окна, разбудоражили Киру, только ей захотелось стать не просто счастливой, а счастливее всех.
За витринами парикмахерской она видела многоцветные машины. Она видела хорошо одетых людей; они шли быстрым столичным шагом, исчезая за поворотом улицы, Кира успевала только вскинуть взгляд и — нет человека. Как-то раз в парикмахерскую вошла молодая женщина, стуча башмачками без задников, на тонких и прозрачных, как рюмки, каблуках. У нее было большеротое милое лицо, острые плечи и локти, и вся она казалась долговязым подростком, несмотря на заморский наряд и не такую уж раннюю молодость.
Завидя ее еще в дверях, Валя Бунчикова сказала громко, так, чтобы все слышали:
— А, Нина! Ты откуда же вернулась, снова из Парижа?
— Нет, из Египта на этот раз, — ответила Нина.
— Ах, верно! — воскликнула Валя, зыркая по сторонам, чтоб проверить эффект. — Вы же с Симоном были в Египте, я же сама лично читала в газете и по радио слышала. Наверное, видели кучу всяких пирамид?
— Да, мы видели пирамиды, — сдержанно ответила Нина. И, заметив, что Валя толкнула ногой стул, чтоб она села к ее столику, сказала, еще пуще смущаясь:
— Ты обязательно заходи, Валюша. В любой день. Я тебе подарочек привезла, кстати. Но руки… мне придется доверить Софье Васильевне.
— Дело хозяйское, — обиженно пожала плечами Валя Бунчикова.
— Руки свои бережет, будто они из валюты сделаны, — сказала Валя Кире, едва Нина отошла. — Это Нина Афрамеева — пианистка. А муж ее Симон Кричевский — скрипач. Артисты. Лауреаты по всем конкурсам и вообще, живут — дай боже! — вздохнула Валя. — Мы с Нинкой в одной квартире выросли у нас в Лиховом переулке, а до пятого класса в одну школу ходили, у них комната даже поменьше нашей была, метров десять. И все фортепьянила Нинка, бум да бум, так что сосед один даже в жакт заявлял.
В зал заглянул белокурый малый и пробасил:
— Я в Столешниковом буду стоять, Нина Петровна.
— Ладно, Леша, я скоро, — отозвалась Афрамеева.
Валя Бунчикова спросила у Леши:
— Как жизнь, Алексей? Катаешься?
— Жизнь как жизнь, — отозвался Леша и исчез.
— Шофёр Нинкин, — сообщила Валя потрясенной Кире. — У них «волга» только что куплена, очередь подоспела. Мышиный цвет.
Кира искоса смотрела на остренький Нинин профиль и на длинные ее худые руки с браслетами, слишком широкими и тяжелыми для тонкого запястья, и думала: вот оно!..
Через день Тоня сказала Кире, что сразу после праздников начнут набирать подсобников на строительство. Может, Кире и впрямь туда податься?
Но Кире уже стало казаться, что она гораздо красивей и изящней Нины Петровны Афрамеевой, у которой есть все, о чем только можно мечтать, и чье имя метровыми буквами напечатано на афишах концертного зала имени Чайковского.
Как знать, может, и ей, Кире, уготована чудесная судьба?
Конечно, не пианистки. Но если актрисы, как Ларионова или Извицкая?
Вот в картине «Поднебесье» героиня в модных штанах стоит на крыше высотного дома и поет:
«Какая прелесть!..»
— Так ты что же, пойдешь? — спросила Тоня, хмуро и подозрительно поглядев на Киру.
Кира ответила:
— Да погодите вы, Антонина Карповна… дайте хоть подумать. И вы же сами сказали — кость тонкая… силенок мало… то да се. Куда мне!
ГЛАВА ПЯТАЯ
Вскоре после праздников, как-то перед вечером, Кира увидела в дверях «дамского зала» Василия Максимовича Михеева. Она попыталась спрятаться за клиентку, которая сидела напротив. Михеев тоже смутился, поняв, что по рассеянности попал в «дамский зал», а не в «мужской», и хотел было повернуться, но тут заметил серые Кирины глаза и пушистые ее русые брови. Его несколько удивило, правда, что Кира сидит за маникюрным столиком с ножничками в руке. Впрочем, на ней был белый халат; доктор Михеев усмотрел в этом что-то близкое, привычное и с удивившей его самого смелостью подошел к Кире.