Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Но Март и правда не мог ждать долго и подошёл к эльфам:
— Нам пора, Линаэвэн. Тебя, Бэрдир, проводят.
— Хорошо, идём, — ответила дева. Но пока тэлерэ еще была рядом, Бэрдир решил проверить свое предположение о заколке.
— Линаэвэн, ты идёшь на ужин с Гортхауром. Желаю тебе удачи, мудрости, силы и терпения… — сказал он и нежданно спросил. — Что я сказал, можешь повторить?
— Линаэвэн, как ты можешь идти на ужин с Гортхауром? Желаю тебе удачи и терпения, раз мудрости и силы ты лишилась, — со спокойной печалью произнесла дева. — Спасибо. Март, я постараюсь действительно набраться терпения и держать себя в руках.
Март недоуменно перевёл взгляд с Линаэвэн на Бэрдира. Что, шутки у них такие?
— Не смешно, — сухо ответил беоринг. — И если вы нашутились, то пора бы идти.
— Что не смешно? — с недоумением произнесла Линаэвэн.
Бэрдир вздохнул. Протянул руку, снял заколку…
— Я почти уверен, что она околдована.
Март вскинулся и распахнул глаза, видя, как нолдо легко забрал у Линаэвэн заколку, еще утром подаренную Повелителем, а она промолчала. Лицо горца покраснело от гнева, но он ничего не ответил. В конце концов, это был подарок Линаэвэн, и она была вправе распоряжаться им, как хочет. Даже — не ценить.
— Мне пора, — мягко ответила эллет и сосредоточилась. Она слышала, что на этом ужине будет Саурон, и вспомнила, что Фуинор говорил также что-то об общих целях.
Бэрдир повторил своё пожелание и сжал руку Линаэвэн.
— Надеюсь, теперь тебе будет легче.
Линаэвэн подумала, что Саурон теперь потребует ответа, отчего на ней нет заколки. И, возможно, даже сочтёт «необоснованный» отказ от подарка нарушением.
— Всё же дай мне её…
Горец сухо подал эльдэ руку, и они вышли из кухни. Ждущие за дверью орки увели Бэрдира.
***
— Может быть ты устала? — спросил Март, когда они остались одни. — Хочешь сегодня лечь пораньше? Я могу принести тебе ужин в комнату, и ты ляжешь, — с одной стороны Март правда заботился о деве, но с другой… он просто не хотел, чтобы она со своим вечно несчастным лицом и бесконечными претензиями присутствовала за ужином. Горец здорово устал от этой эльдэ за сегодняшний день.
— Ты прав — я устала, и мне было бы легче ужинать в комнате, спасибо, — ответила тэлерэ. — Но я хотела сегодня просить Гортхаура за товарищей. Я просила тебя до того, но это должна сделать я сама.
Или Март увидит своими глазами, что просьбы недостаточно… Или Саурон захочет доказать своё благородство и согласится.
— Ты… шутишь или издеваешься? — не выдержал Март. — Ты сегодня уже хотела говорить об этом с Повелителем. Дважды. И оба раза вдруг меняла решение.
— Я не издеваюсь, просто никогда не умела принимать решение скоро, — отозвалась тэлерэ. — И я по-прежнему считаю гости опасными, и по-прежнему намерена уйти позже… Но ты говоришь, что можно просто попросить Гортхаура, и он может не поставить условий…
— Не умела принимать решения скоро? — жестко усмехнулся Март. — То-то ты так скоро меняла свои желания, то говорить, то не говорить.
Март отвечал сухо, жёстко, насмешливо. Почти враждебно. Линаэвэн внутренне сжалась, вспоминая, каким он был, когда они впервые встретились: дружелюбным, приветливым, терпеливым, жалел эльфов, долго не протестовал, что она зовёт его господина Сауроном…
И на ужине вчера вечером он был сильно огорчён, узнав, что её гнали кнутом. А теперь мог кричать, что им, эльфам, нужен кнут. Как скоро произошла перемена в нём! И виной тому была она… Или нет?
— Потому что решение было ещё не принято; но ты всё равно сочтёшь мои слова обманом. Ты изменился, — с горечью произнесла она.
— Я передам Повелителю твои очередные слова, — сухо сказал Март, прощаясь.
Он правда сказал это Маирону, а Волк тонко улыбнулся и спросил, как прошел сегодняшний день. Умаиар хором сочувствовали горцу, а после ужина Больдог задержал Марта и сказал ему:
— Теперь ты видишь, что тебе не врали об эльфах. И ты видишь, Март, пытки — единственное, что может помочь нам положить этому конец. Эльфы лживы, а нам нужно установить мир, закончить войну.
Март был вынужден согласиться. И тогда Больдог продолжил:
— Но, Март, ты все время за спинами своих товарищей, словно боишься испачкать свои руки. Подумай об этом.
Март сказал, что подумает, но тут его окликнул Повелитель Волков:
— Я иду к Линаэвэн, если она вновь не передумала меня видеть. Хочешь пойти со мной?
Поднимаясь в комнату Линаэвэн, Март, с пылающим лицом, вспоминал ее слова: «Ты изменился». О нет, это не он изменился. Он просто больше узнал об эльфах. Пленные бывали в замке и раньше, но это были воины, которых Повелитель не отсылал вместо подземелья на кухню. А Линаэвэн была девой, к ней Повелитель проявил жалость… Которую эльфы не ценят. Бэрдир так и не попросил ее остаться.
Через несколько минут в дверь комнаты эльдэ раздался стук. На пороге стояли Саурон и Март. Линаэвэн поприветствовала их, а потом сказала, обращаясь к умаиа:
— Я прошу тебя избавить от пыток одного из моих товарищей, что ныне в подземелье… — чуть помедлила. «Одного из» — слишком общее, и она назвала уже известное Саурону имя. — Нэльдора.
— Ты ведь знаешь, Линаэвэн, — ответил Волк, — что ты могла избавить любого, в любой момент. Тебе просто нужно было попросить меня принять вас обоих как гостей.
— Как гостей, и вести беседу — не иначе? — спросила Линаэвэн. Нет. Вновь идти в гости к Саурону и выдать нечто она не хотела.
— А что ты еще предлагаешь? — пожал плечами Волк. — Вы зовете меня врагом и желаете со мной войны. Ты предлагаешь мне отпустить одного из тех, кто убивал и будет убивать мой народ и моих друзей? Это странная просьба, ты это должна понимать. Однако, если вы не можете оказаться от своей вражды навечно — откажитесь на время, став моими гостями.
Линаэвэн опустила глаза. Саурон отказал ей так, что дева не могла ничего показать Марту… Ей умайа вряд ли сказал бы так — «убивал и будет убивать мой народ и моих друзей», но при беоринге он так сказать мог.
— Убивает и будет убивать… как это делают и эдайн? Я прошу тебя… не требовать от нас беседы. Был ли хоть один, кто согласился бы пойти в гости и не выдал тебе нечто важное? — она и сама понимала, что после своих слов вряд ли добьётся согласия, не поступаясь слишком многим. И ещё понимала, что если у неё была возможность убедить Марта… наверное, она окончательно потеряна теперь.
Саурон задумчиво и словно с болью посмотрел на тэлерэ, хмыкнул, но все же ответил:
— Да, был один. Лагортал. А ты ответь мне, как ты видишь это: быть с Нэльдором моими гостями, но не говорить со мной?
Дева словно бежала по замкнутому кругу. Снова уступать? Или снова никому не помочь? Она устала.
— А если я спою тебе песню, Нэльдор получит время?— наклонила голову она. Время до допроса, как она надеялась… Или, в худшем случае, время отдыха.
— Прости, — покачал головой Волк, я не в настроении слушать песни. Но если ты расскажешь мне что-нибудь о письме или о том, зачем все Лорды из Нарготронда — да, я это знаю — послали гонцов к Кирдану — Нэльдор получит время. Расскажи сама, что захочешь. И Нэльдор будет отдыхать до рассвета или даже неделю, в зависимости от твоих слов.
Прямое требование, как ни странно, было облегчением. Эллет могла не сомневаться, не метаться в поисках верного. Она стыдилась бы новой уступки.
— Нет, ни о письме, ни о посольстве, ни об иных тайнах я тебе не скажу.
— Вот видишь, — мягко вздохнул Волк, играя для Марта, — ты не хочешь идти мне навстречу. Даже чуть-чуть. Вы хотите только брать.
— Ты хочешь от меня ответов на вопросы, которые задал бы на допросе, и называешь это «чуть-чуть»? Тогда тебе всего будет мало, и ты будешь требовать всё большего, если только мы не сдадимся, — в сущности, Линаэвэн знала это и так. — И да… ты говоришь, мы берём не отдавая? Возвращаю тебе твоё.
С этими словами она отдала заколку. Волк принял её — так даже проще. Раз ее чары все равно известны, то она больше не поможет, и умаиа все равно хотел заполучить ее обратно — пригодится еще. С другими. А деву он теперь знает, как достать. Чары можно наложить не только на заколку.