Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Волк не стал указывать Бэрдиру на его промашку, на то, что он назвал феаноринга по имени, хотя сам же предостерегал родича не говорить. В общем-то… именно ради таких оговорок Бэрдир и здесь.
На том, чтобы именно готовить, Бэрдир настаивал не только потому, что могли бы потребовать и уборки или мытья посуды. Ничто не мешало Саурону или тому умайа, что приходил к завтраку, явиться на кухню и потребовать исполнения любой службы, какую он только измыслит, и какую возможно исполнить на месте… а отказ счесть нарушением договора.
Обед был завершён; Бэрдир отставил кубок и поднялся из-за стола, глядя на Саурона мрачнее, чем когда входил. В прошлый раз проигрыш был куда меньше. Ничего страшного, если рассказать о любимой еде… нашёл кого слушать, умайа! Книги, язык — это куда безопасней.
От согласия готовить Бэрдир чувствовал себя скверно. Хотя ещё тогда, когда он решился идти в гости ради Лаирсула, по сути согласился не пытаться бить врагов, бежать, клясть Саурона. «Гость» оказывался большим пленником, чем тот, кто оставался в подземелье. Ради Эйлианта нарушил это — и ради него же теперь отправлялся на кухню. А ещё после слов Саурона он понял, что проговорился.
И что делать, если Саурон ещё кого-то сюда приведёт?
Умаиа поднялся из-за стола.
— Тебя проводят в твои покои, а к ужину отведут на кухню, — теперь Бэрдир обещал, что не будет пытаться бежать. Он и так бы далеко не убежал с Острова Волков, это не Ангамандо, где даже Властелин не знает всех ходов, нор и туннелей. И все же данное обещание будет угнетать пленника, а мнимая свобода будет недоступна.
— Ах да, совсем забыл, — произнёс Бэрдир… настолько любезно, насколько был способен. — Получай, дарю.
Он снял с себя рубаху и передал Саурону.
***
Тем временем к феанорингу привели его старшего друга, и так же, как и раньше, растянули на стене. Пусть пленники думают, что все повторяется, тогда они меньше смогут подготовиться к тому, что грядёт.
— Меня водили к Саурону, но не на допрос. Якобы в гости, но насильно, с помощью умайа в обличье орка — представляешь, как они нас боятся? Мне удалось ударить его, — кратко пересказал события Эйлиант, ведь Оэглир не знал, что с ним было. Однако в этот раз эльфов не стали оставлять одних: трое орков привалились к стенам камеры и таращились на пленников; орки что-то принесли с собой, но пока не спешили доставать. Говорить при них нолдор не хотелось, хотя эльфами не мешали общаться. Такого приказа не было, пусть языки чешут.
— Как тебе во второй раз пялиться на товарища? Попривык уже? — поинтересовался вожак у Эйлианта. Нолдо промолчал. А орки развернули знамя Первого Дома, один из штандартов, что попал к Повелителю Волков после Дагор Браголах, не на поле боя, а найденный среди добычи. Вожак принялся расписывать, что можно сделать с такой расшитой тряпкой — и ноги вытереть, и нос, и зад. Можно сказать, предмет первой необходимости.
Эйлиант, слушая, как орк будет глумиться над их знаменем, пытался оборвать путы; Оэглир на стене в ярости рычал и силился вырваться, пока на это сил хватало…
Орки вдоволь позабавились, видя, как пленники пытаются вывернуться из пут из-за какой-то расшитой тряпки.
— Младший голуг знает, что надо сделать, чтобы прекратить это.
Повелителю Волков было интересно узнать, что для феанорингов проще: унизиться самим и по принуждению назвать свои имена, кто их Лорды и Верные ли они (мало кто из такого тайну делал, чаще сами всем в нос своим Лордом тыкали, да своей принадлежностью кичились); либо же эльфы промолчат и позволят унизить свои знамёна. Вот об этом их Лордам тогда и правда стоит донести.
— Я Эйлиант, Верный Лорда Келегорма — довольны?! — выкрикнул юноша, сразу припомнивший слова Саурона. Разве можно было допустить, чтобы орки издевались над знаменем Дома?!..
— Ты забыл, о чем тебя спрашивал Повелитель, голуг? Назави и второго тоже, — потребовал вожак, поднимая знамя с пола.
— Я Оэглир, — опередил Эйлианта старший товарищ.
— Верный Лорда Куруфина, — продолжил бледный юноша, не отводя глаз от знамени. После выкрикнув: — Будь проклят Саурон!
Орки ржали — они были довольны.
— Брань на вороту не виснет, Эйлиант, — смеялся вожак. А потом укрыл знаменем мальчишку, положив ткань на колени. — Это тебе награда от Повелителя, за то, что не стал упрямиться попусту.
В действительности планы Маирона были куда коварнее. Укрытый знаменем феаноринг должен был еще больше почувствовать гордость, желать еще больше противостоять Врагу. Как это смешно — даже их тряпки служили Северу. И теперь, когда Эйлиант будет готов сопротивляться врагам до последнего вздоха, ему расскажут о Бэрдире и будут заставлять ненавидеть его. А самому Эйлианту не нанесут ни единой раны, так что свою доблесть он проявить не сможет.
И верно, когда на колени Эйлианту положили знамя Первого Дома, нолдо выпрямился. «Словно сделали меня хранителем знамени, и сами не понимают, что я теперь буду держаться ещё крепче», — думал юноша.
— Ты видел Бэрдира, голуг. Он живет припеваючи, и притом его напарника никто не пытает. Ты мог бы согласиться на то же.
— Мы не уступим, — произнёс нолдо сначала с гневом, и, только увидев вопрос в глазах Оэглира, подумал, что друг может подумать о Бэрдире много хуже, чем было на деле. Например, что он оплатил свой покой, выдав тайну. — Бэрдир согласился идти в гости к Саурону и обедал с ним за одним столом; он развязал меня и пытался помочь, когда я напал на умаиа, но после уступил, рассказал о себе. Не тайное, но…
Ответ эльфа был ожидаем заранее, и потому к Оэглиру подошли палачи. Нет, их целью пока не были какие-то знания, просто страдания. Старшего феаноринга покрывали неклубокими разрезами (о, конечно, он их даже не замечал, а что если в них когтем поскрести?), а потом рану прижигали. После пятой раны остановились, пленник был нужен в сознании. Оэглир держался как мог, кусая губы, пытался сдержать крики.
— Ну что, Эйлант, не надумал спать мягко да Оглира защитить? — справился у феаноринга вожак, коверкая имена.
— Развяжите и узнаете, что я надумал!
Забава шла, как Повелитель Волков и предполагал — оба эльфа были готовы терпеть, но не сдаваться. Хотя старший уже тяжело дышал, и глаза его подернулись легкой дымкой — боль не отпускала его, и когда палачи отошли.
— Странный ты эльф, Эйлант! — удивился вожак. — Перед Бэрдиром даже не мучали никого, а он согласился идти в верхние комнаты, живет теперь, как и мне с парнями не снилось, а вчера днем еще был тут же, в цепях да грязи. Эй, парни, дайте-ка Оглиру еще пяток отметин. Ну что, голуг, согласишься променять ради товарища подземелье на мягкую постель? Можешь и товарища с собой взять.
Орк всё болтал о Бэрдире, старался сделать его словно… примером и приманкой…
— Не дождётесь, твари! Оэглир, мы почти достали Саурона… — Оэглир с трудом дышал, а его продолжали мучить, и Эйлиант в это время меньше всего думал о Бэрдире. Был Оэглир, и были палачи.
Феаноринги не желали сдаваться, и тогда старшего сняли со стены, чтобы увести. Оэглир шёл с трудом, едва переставляя ноги, но нашел силы сказать:
— Эйлиант… Ты защи… тил наше знамя… Помни это, — нолдо думал, что теперь будут пытать его юного друга. Но Оэглира вытащили в коридор, и больше ничего он сделать не смог.
А у младшего феаноринга с колен вожак медленно потянул знамя — пусть момент невозможности защитить и удержать растянется. Эйлиант напрягся всем телом, но ничего не мог сделать… Он назвал имена, чтобы защитить стяг Дома Феанора от глумления, и это оказалось напрасно. Они всё равно сделают, что хотят, и он не может даже попытаться отстоять его силой!
— Больше вы не услышите от меня ни слова, твари, — обещал юноша.
— Ты, Эйлант, из другого теста, чем Бэрдир, — хмыкнул вожак (со знаменем ничего плохого орки не сделали, унеся его прочь). — Он давно бы согласился, а ты нет, молчишь. А Бэрдир, между прочим, пошел к Повелителю работать на кухню, лишь бы тебя не трогали. Бэрдир теперь и готовит, и Повелителю кланяется, и не бежать, не нападать обещал, так ты ему удружил.